Точка невозврата

Эдуард Лимонов разделывает Григория Чхартишвили и требует посадить Анатолия Сердюкова.

Михалков наоборот

 

Фамилию «Акунин» я даже и не слышал - до того, как он появился вдруг на митинге на проспекте Сахарова в декабре 2011 года и стал вдруг оппозиционером.

Неудивительно, я с писателями дружбы не вожу, предпочитаю общаться с нацболами. Они и молодые, и энергичные.

Борис Акунин сразу же стал мне противен.

Не обязательно мне противен тот, кто ходил на Сахарова и на Болотную, хочу отметить. Многие тысячи людей, побывавших там, мне не противны, я их понимаю. Только их обманули.

Но вот я наткнулся в интернете на высказывание Павла Басинского об Акунине. Я не знаю и кто такой Басинский, но я вдруг исчерпывающе понял, почему мне противен Акунин.

Итак, Басинский: «Я знаю Акунина-Чхартишвили. Он стопроцентный западник, стопроцентный глобалист и стопроцентный либерал. Все его романы - насквозь идеологичны. В гораздо большей степени, чем сентиментальная «Мать» Максима Горького…»

О! Самое оно!

Акунин прямо противоположен мне и всему, что мне в себе дорого.

Я презираю Запад. Я считаю, что каждая страна должна жить по-своему. Я считаю, что либерализм - архаичная идеология, уже угробившая планету до точки невозврата. Формула «производство-потребление» - человеконенавистническая формула.

И еще вот что. Тут уже я сам, без Басинского дошел, меня озарило.

Акунин - Никита Михалков наоборот! Михалков - барин, вы знаете какой, объяснять не надо. А Акунин - либеральный барин. Такой, как в 1917-м всякие министры-капиталисты из временного правительства. А я - человек в очках, который туда с матросами бодро вламывается, к тем министрам. Мой тип ясен.

Еще один образный ряд построю. Уже по его поздней оппозиционности.

Американский пенсионер.

Всю жизнь работал на неинтересной работе. Коробки, допустим, клеил.

И вот, на пенсию пошел. Уже край жизни. Летает по странам и континентам в брюхе чартера, как блоха скачет по планете. В автобусе его провозят мимо чудес света.

Только все чудеса ему - как мертвому припарка, как разглядывание книжек с фотографиями. Жизнь-то прошла. В жизни тех мест, на которые он смотрит, американский пенсионер не участвует, ездит куском старого мяса - и все. Но мнит себя великим путешественником.

Акунин как американский пенсионер. Писал всякое учтивое старомодное чтиво а-ля Геркуль Пуаро, дожил почти до шестидесяти лет, сколько однотипной дребедени наделал, книг под полсотни уже.

Вел себе тихо, трости с набалдашниками, допустим, коллекционировал. И вдруг на закате дней своих стал злым врагом режима.

Но зачем попу гармонь?

Всегда считал себя Наполеоном Бонопартом, но боялся высовываться, а когда 10 декабря десятки тысяч людей высунулись, то и господин стопроцентный либерал высунулся?

Наверное, так.

Запоздал только, лет на тридцать запоздал. Потому что трусил выходить.

 

Посадите их!

 

Фамилии давались нашим предкам не просто так.

 

Вот дизайнер Зайцев.

 

Характерной особенностью его лица являются воистину заячьи, большие, выразительные щеки.

 

В их деревне семью и звали «Зайцевы», потому что все они ходили с такими заячьими щеками.

 

А потом приехал писарь или какой-то думный дьяк и записал их в книгу Зайцевыми.

 

В толстую такую книгу с желтыми страницами, где в правом нижнем углу сальное пятно от пальцев, от перелистывания.

 

На бывшего министра обороны посмотришь и скажешь себе под нос: «Сердитый какой!» Вот его предки в его деревне, поскольку ходили с такими лицами, как у него, и получили от приехавшего дьяка фамилию Сердюковы.

 

У бывшего министра очень сердитое лицо. Ну очень!

 

А еще заплывшее.

 

По жизненному опыту знаю, что такие личики бывают у граждан, которые пьют много водки и хорошо закусывают качественными продуктами.

 

Не сомневаюсь, что у Сердюкова есть скрытые мне деловые качества. Не зря же его держали на всех его местах работы. Но он сердитый и оплывший.

 

Слишком много лица.

 

Вскоре ему предъявят обвинение в халатности. В следственном комитете.

 

Позднее, может быть, предъявят какое-то еще обвинение, более тяжкое, но 6 декабря - халатность.

 

Хотя большой вопрос: почему в халатности?

 

Представим себе сердитого Анатолия Сердюкова в халате, но халат не аккуратненько так подпоясан, как солдатская шинелька, а расстегнут и висит мешком. О, великий и могучий русский язык! Каких только чудных слов у тебя нет!

 

Но вернемся к халатности. Следственный комитет в лице самого Великого генерала Владимира Маркина нам сообщил уже, что Сердюков давал устные указания построить дорогу к базе отдыха. В Астраханской области. Места, вероятно, там чудесные. Волга, сомы на светлом дне под корягами отдыхают. Солдатики икорку несут во льду. Чудесно там.

 

База отдыха возглавляется человеком со смешной фамилией Пузиков.

 

(Пузиков - родственник Сердюкова. У предков Пузикова, наверняка, у всех были пуза или пузы, впрочем, небольшие и круглые, потому Пузиковы).

 

Непонятно только, Пузиков, кажется, сам жил на той базе. И порою мне кажется, что там его дом, но наверняка я не знаю. Может, и база, и дом. Имение. Пузиково.

 

Так вот, Сердюков устно дал указания построить дорогу к имению Пузиково. Вызвал генерала или полковника и сердито гаркнул: «Постройте дорогу, вашу так!»

 

Послушались и построили, возили песок, гравий, асфальтиком залили.

 

Только тут не халатность. А сердитое приказание министра обороны Сердюкова.

 

Халатность была бы в случае, если бы Сердюков сам строил дорогу и отвлекся, например, на красивую Евгению Васильеву, поехал к ней в квартиру и застрял там, ну, на месяц. Танцы-шманцы и шампанское... Недонаблюдал. И дорогу не достроили, заканчивается она, предположим, в большой луже, а до базы еще километра три. А тут и снег выпал... А солдатики пьяные в окрестностях бродят.

 

В воротах базы стоит Пузиков и плачет, и тянет руки по направлению к недостроенной дороге.

 

Вот тогда была бы халатность.

 

Товарищи генералы Маркин и Бастрыкин!

 

Обращаю ваше внимание на то, что обвинение не соответствует содеянному.

 

Теперь значит вот еще что.

 

Уже серьезно.

 

Я человек не злой. Но я бы лично хотел, чтобы Сердюкова осудили.

 

И все население Российской Федерации хотело бы. Хотя они тоже не злые.

 

Тогда почему?

 

Ну, как-то все просто демонстративно! Хамски как-то!

 

Васильева с ее 29 килограммами ювелирных изделий, с холеной шеей, наглая такая.

 

А люди тащатся в свои Бирюлево, женщины бедные, и сумки им руки оттягивают.

 

Надо посадить.

 

Мы бы еще хотели, чтобы посадили, например, Абрамовича. А то они с жиру бесятся. Сыну вот он банк покупает, 17-летнему сыночку банк! Офонарел совсем. Абрамович.

 

И мы терпим. Молчим, скромные русские люди, стесняемся сказать.

 

А вот я не стесняюсь: посадите их!

 

Эдуард Лимонов, писатель, политический деятель, Facebook