Эдуард Лимонов об истории своих задержаний.
В самом начале 70-х годов, помню, трудно переводил я в допотопной тогда Москве со словарем модную книгу Маршалла Маклюэна «Одномерный человек». Там говорилось, что мир превратился в глобальную деревню.
На самом деле мир тогда не был глобальной деревней, а вот сегодня стал.
Возвратившись из ОВД «Тверская», ночью я обнаружил письмо из штата Невада, USA, которым мне переслали отличную мою фотографию задержания на Триумфальной площади из газеты Washington Post. То есть крупица времени всего прошла, - и, пожалуйста, в режиме немедленного настоящего вашингтонский обком смог полюбоваться фотографией самого антиамериканского политика России, как его менты винтят на радость америкосов.
Вот она, глобальная наша деревня в действии.
Над всей планетой царит Немедленное Настоящее Время.
А Washington Post - нечто вроде нашей «Российской газеты», официозный орган американской столицы, только покруче и позабористей и более наглый.
Теперь о 31-м октябре, вчера.
Общую ситуацию я потом воссоздаю по донесениям моих товарищей, потому что, как правило, ничего разглядеть не успеваю.
Вижу стену журналистов, она потом насильственно разрывается ментами, и вижу рослых, дюжих, откормленых, пышущих здоровьем ментов.
Брали меня без прелюдий в виде «Вы ознакомлены... Митинг несанкционирован... Прокуратура предупредила...»
И никаких подполковников. Рослые зверюги схватили, ведут, держат, даже вроде руку пытались отломить, но потом свою затею оставили. В протоколе, в графе «претензии», или «жалобы», я написал, что претензий на задержание не имею. А какие претензии, не убивают - уже хорошо.
Ведь могли бы быть куда хуже.
Могли бы, но, я думаю, власть все-таки видит меня в какие-то мгновения то в камзоле Гете, то с накладной бородой Льва Толстого.
Психология власти очень интересна.
Пятый год одна и та же осторожная история. Клинч.
Они что, ждут, когда я умру? Но разве не ясно уже, что я никогда не умру?
***
31 октября 2010 года я запомнил навсегда из всех 31-х.
Потому что в тот день псевдоправозащитница Людмила Алексеева, договорившись с администрацией президента в лице Владислава Суркова, провела ее полицейско-правозащитный, поганый и прохиндейский митинг внутри полицейского лагеря на Триумфальной площади. К зловещему балагану весело и с готовностью присоединились все немцовы, яшины, рыжковы, пономаревы и прочие беспринципные ребята, какие только имелись в наличии.
Напомню, как все было. Традиционно нас было три заявителя: Алексеева, покойный Косякин и я. Алексеева подала в мэрию Москвы бумагу, - подписанную ею и Сергеем Ковалевым, который заявителем не являлся и был в той ситуации как не пришей кобыле хвост, - что она согласна на митинг на Триумфальной с количеством менее 800 человек.
Количество разрешенных митингующих было до одного места, там подменялись одни заявители другими. Такое политическо-полицейское мошенничество.
(Впоследствии аналогичный трюк был буквально повторен перед 10 декабря 2011 года, когда, подменив собой заявителей А. и С. Удальцовых, митинг увели на Болотную площадь с площади Революции Немцов, Рыжков, Пархоменко...)
Меня тогда, 31.10.2010-го, еще и насильственно затаскивали на митинг менты с нашего параллельного митинга, который мы проводили у колоннады большого концертного зала «Октябрьский». (А чего с них взять, получили приказ и затаскивали. Если бы получили приказ усыпать лепестками роз, выполнили бы, распотрошив все цветочные киоски.)
Менты несколько раз, ну, не менее двух, меня заносили, издевательски. Существуют фотографии, когда Лимонова волокут вниз головой. Несколько раз уронили.
Так что я тот либеральный день на всю жизнь запомнил. Больно не было, было противно.
А с эстрады митинга наяривала музыка.
Так что 31 октября 2010 года осталось в моей крови.
Я тогда назвал старуху Алексееву предателем. И на меня ополчилась тогда вся либеральная общественность.
Но спустя три года разве не ясно, что она поступила как жалкий агент Кремля, посланный раздербанить общероссийское, набиравшее силу движение?
Где-то с месяц назад я увидел Людмилу Алексееву в помещении телеканала «Дождь» с палкой и с поддерживающей ее подругой.
Я обошел ее, стараясь на нее не смотреть. Как обходят больного, чтобы не заразиться.
Все начинания нужно доводить до победы. Не останавливаться на неудачах, но упорно преследовать цель. Мы добиваемся свободы мирных собраний.
Эдуард Лимонов, писатель, политический деятель, Facebook
