Похожа была на жабу

На смерть Валерии Новодворской.

- Умерла Новодворская.

Так же нелепо умерла, как и жила. От неухоженной раны в стопе. В стиле «гоп-стоп Зоя...»

Она высказывала страшнейшие мнения. Так, например, я присутствовал на политической тусовке, где она году в 1995-м подняла тост за победу чеченского оружия. Я тогда взял микрофон и, назвав ее для начала толстой дурой, сообщил ей, что ее счастье, что здесь не присутствуют родители солдат, гибнущих в Чечне, они бы ее растерзали.

Она ненавидела или делала вид, что ненавидит (ну чтобы придать себе пикантную интересность), российский народ. Высказывала мнение, что, мол, хорошо бы, чтобы Россию завоевали Соединенные Штаты. Своеобразное тщеславие заставляло ее всякий раз занимать самую дикую позицию.

Если бы не сильная российская традиция почитания юродивых, можно было бы назвать покойную гнусным человеком. Но такая традиция есть, потому у Валерии Ильиничны даже были поклонники. Уверен, что ни в одной стране мира невозможно публичное существование фигуры, подобной Валерии Ильиничне, в странах Европы ее никто бы не заметил, разве что участковый полицейский заходил бы к ней раз в неделю - проверить, как она.

Никаким политиком она никогда не была и не могла быть. Сумасшедшей она тоже не была. Она кичилась своими дикими высказываниями и, думаю, исподтишка любовалась собой.

Власть воспринимала ее как гротескную, но безобидную, уродливую (похожа была на жабу) позершу, потому не прессовала ее и не репрессировала.

В конце концов она умудрилась всех уверить в своей значимости, и даже Владимир Путин и Дмитрий Медведев выразили соболезнование ее родственникам. То есть придали ей значение. А зря.

Эдуард Лимонов, писатель и политический деятель

- Изрядно-порядочная публика пишет некрологи Валерии Ильиничне Новодворской.

Пишет искренне, «с душой».

Должно быть, правильно: покойница была чужда всякой корысти и карьеры, исповедовала свою веру в то, что России и русских быть не должно, упорно и страстно, как истинная подвижница и даже юродивая.

Но за такое ли ее поминают добрым словом?

Представим, что кто-то другой пронес бы через всю свою жизнь - и с тем же честным упорством - ненависть к евреям, американцам, европейцам, гомосексуалистам и т.п.

Поминали бы его те же люди и с тем чувством?

Ох, вряд ли.

А значит, Валерия Ильинична «навсегда останется в наших сердцах» не потому, что она была человек чистый, как слеза Шамиля Басаева и Степана Бандеры, а из-за того, что именно и кого именно она так ярко и последовательно ненавидела.

Ну ничего, утешимся тем, что ей было кому передать свое знамя. Целый телеканал «Дождь» учеников.

Клятву-то над могилой будете приносить, юные пионеры?

Дмитрий Ольшанский, литератор

- Интересно, понимает ли прогрессивная общественность, что покойная Валерия Ильинична была идеальным политиком, с точки зрения Инстанции. То есть изначально планировалось, что демократическая оппозиция в СССР будет такая.

Демократический союз советская пресса раскручивала истерически. Я помню чуть ли не первую статью про ДС в «Московской правде», где ДС подавался как исчадие ада и антисоветчины - примерно как «Ролинг стоунз».

Новодворская - любимая дочь Инстанции, и недаром на склоне лет ей не дали уйти в забвение, прикомандировав к ней Константина Борового («предприниматель», неизвестно что «предпринимающий» уже лет эдак 25).

Думаю, планировалось нечто вроде сингапурской модели, когда из 81 места в парламенте 80 занимает правящая партия и одно место - оппозиция, естественно, демонстрирующая звериное мурло западного образа жизни. Новодворская, впрочем, не прошла кастинг на соответствующую роль, но задачу дискредитации оппозиции вообще и либерализма в частности честно исполняла до последних дней.

В ее лице мы хороним ярчайшего деятеля инстанционной фейк-оппозиции. В таком качестве она была незаменима. Никакой «Кац», никакой «Милов», никакая «Маша Гайдар» не обладают и сотой долей ее яркости.

Мир праху ее!

Да упокоит Господь ее душу в раю, но да не позволит ввести туда танки НАТО.

Павел Святенков, политолог

- Не думаю, что Новодворская была нравственной. Она была идеологически последовательной. Она ненавидела Россию: от всей души, жестко и абсолютно. Но открыто. Именно поэтому она лучше других, кто делает то же самое тайно и исподтишка. Она во всех отношениях была чудовищной. Но именно таков либерализм как он есть. Без прикрас. В ненависти она была искренней. Еще: она была мужественной. Она свою лютую ненависть к русскому народу, русской истории и русскому государству выражала всегда - начиная с советских времен. И потом поддерживая все самое омерзительное (например, Бориса Ельцина и расстрел Белого дома), но не по заказу, из-за денег или для пиара, а в силу все той же испепеляющей глубинной абсолютной ненависти.

Новодворская выглядела как пациент, но ее дискурс был предельно когерентен: чтобы либерализм утвердился в России, необходимо уничтожить большинство русского народа, настаивала она. Мало кто отважится сказать так же внятно и четко. Она говорила. Новодворская была настоящей частицей Америки внутри России, фрагментом Запада - в просторах Евразии, ненавидящей все коллективное индивидуалисткой - в море коллективной антропологии. Большинство сегодняшних российских либералов в прошлом были послушными комсомольцами и коммунистами, агентами и добровольными помощниками коммунистического режима. Новодворская переезжала из клиники в клинику, из каталажки в каталажку, чтобы в промежутках выкрикнуть в никуда, но громко, свою ядовитую и залихватскую ненависть к стране, где она, видимо, случайно родилась. Но она не хотела покинуть Россию, она хотела жить своей ненавистью, чтобы окружающее питало ее больше и больше. Патология? В меньшей степени, чем у умеренных и пристойных либералов. Вот кто настоящая мразь, мелкая, продажная, не способная платить за свои убеждения и даже фобии ничем. Однажды Джордж Сорос на собрании своих агентов влияния в начале 90-х, куда пригласили и меня (для оппозиции) обнаружил, что вся либеральная сволочь не удосужилась прочесть Карла Поппера «Открытое общество и его враги» и пришла на встречу только с одной целью - «Сорос, дай денег и чем больше, тем лучше, но вот ему не давай, дай мне». Из всех присутствующих книгу прочел только я и подверг теорию открытого общества фундаментальной критике, завершившейся предложением Соросу и его фонду покинуть Россию. Сорос проснулся и заметил грустно: «В России в результате всех демократических революций все равно с какой-то неумолимой последовательностью к власти приходят такие люди, как антилиберал Дугин, а не вы, собравшееся здесь». Новодворская читала Поппера и понимала его. Она - мученица за Поппера и открытое общество, а не за гранты и субсидии. Ей в жизни ничего было не надо, кроме ненависти. Русофобия была ее жизненной стихией, жизненным миром. В чем-то она была еще последовательнее Печерина с его «как сладостно отчизну ненавидеть…» и т.д. Она еще и умерла здесь же, строго посреди того, что люто, упоенно - я бы сказал даже по-русски - ненавидела.

Валерия Новодворская поддерживала всех врагов России, даже неонацистов из «Правого сектора». И снова последовательно: враг моего врага - мой друг, тем более что за убийцами-правосеками стоят те же американцы. Плохо вяжется с Поппером? Напротив, прекрасно. Уничтожим Россию, уничтожим последнюю преграду на пути глобальной доминации Запада. Так думала и говорила, что думает, Новодворская.

Она была ужасная личность, но масштаб ее ненависти, ее концентрация, ее дерзость были выдающимися. По сравнению с Новодворской практически все либералы - ничтожества. Ничтожна даже их ненависть - по сравнению с ее.

Не знаю, что говорят в тех случаях, когда умер очень злой и вредный, враждебный моему народу, моей стране, моей истории и моей вере, моей идентичности, моему государству человек. Наверное, молчат.

Александр Дугин, философ-евразиец

- Главное, что останется от Валерии Ильиничны Новодворской - конечно же, не ее, прямо говоря, антигуманистические взгляды.

От нее останется ее книжка про советских революционных поэтов, которых она ужасно, по-девичьи любила и в целом понимала.

Во всех ее работах о поэтах имелось одно мучительное противоречие: ей надо было доказать, что стихи у них были хорошие, зачастую гениальные, а идея, которая их на стихи вдохновила, - плохая, ужасная, чудовищная, хуже не бывает.

На самом деле влюбленность Валерии Ильиничны в советских поэтов объясняется элементарно: она сама была из их числа, она была поэтка, комиссарша, она, когда бы родилась несколько раньше, бегала бы в 20-е годы за Владимиром Маяковским и Эдуардом Багрицким, а если еще чуть раньше - конечно же, оказалась бы за «красных», а не за «белых», как, собственно, фактически все ее собратья по идее, жизнь положившие на уничтожение «красной химеры».

Тогда, в 1917 году, у них (у их родителей) все получилось, потому что русский народ был с ними, впереди них, позади них.

А в 1991-м народ посмотрел на них и постепенно разочаровался, озлился, разошелся по своим делам: ему не так сильно понравилось.

Влюбленность в народ, который рождает таких чудесных поэтов, и одновременная обида на народ, который со временем превратил Февраль и Октябрь 1917-го в свою традиционную медвежью, волчью, черноземную, громовую ярмарку, а 1991 год просто выплюнул, - вот что руководило Новодворской и носило ее по одному и тому же кругу.

Собратья по идее любили ее (не все, но очень многие) за то, что она прямо говорила все, что им не позволяло произнести «положение» и «здравый смысл». Она говорила, что гуманизм не распространяется на быдло, что русская империя должна быть разломана и всем будет только лучше, если РФ войдет очередным штатом в США, - и тому подобное, тому подобное.

Все такое она делала, конечно же, от страсти к России, от неразделенной страсти, которая всю жизнь плясала в ее веселых и безумных глазах.

От нас ушел несгибаемый большевик, всю жизнь пытавшийся победить большевизм. Склоним над ней пыльные шлемы.

Захар Прилепин, писатель