Пока «Украина - не Россия», малороссы обречены на хаос

По традиции последние три года в ноябре-декабре я бывал в Киеве. Вспоминаю, например, как обозревал киевские окрестности в 2011-м. Прошло три года, а кажется, что ушла целая эпоха.

Тогда я целыми днями беззаботно прогуливался по киевским улочкам, согревался в осеннюю стужу коньяком и дружелюбно общался с горожанами. «Украинский язык» встречал очень редко, ни о каком антагонизме с русскими речи вообще не шло. Ощущения, что киевская земля оккупирована (хотя оккупация была, но в мягкой форме), не было, но как черносотенец и «великорусский шовинист» я не скрывал своего раздражения от распоясавшихся самостийников и промытых самостийностью мозгов малороссов. Помню, как сидел в «Макдональдсе» на Крещатике и объяснял молодым людям, что я здесь хозяин (как русский человек на своей земле), что вся их независимая Украина - вздор и недоразумение, а всех самостийников следует пороть до установления консенсуса.

В следующем году я поехал в Киев после парламентских выборов, на которых украинские националисты неожиданно получили 10%. Мне такое было любопытно и как журналисту. Мы встретились с депутатами партии «Свобода» (в частности, с Андреем Ильенко, в будущем - одним из самых рьяных спикеров антироссийской истерии), душевно пообщались, обменялись кое-какой литературой. Они уверяли в братских чувствах к русским и выражали лишь неприятие «империалистической политикой Москвы».

К слову, тогда я был настроен в меньшей степени империалистически, чем годом ранее, и в большей степени националистически (хотя не считаю, что одно другому противоречит), полагая, что если сильное национальное движение на Украине сможет переломить царящие там олигархические порядки, то для украинцев будет хорошо. Локальные проявления русофобии в партии «Свобода» не смущали - верхушка вела себя пристойно, а некоторый радикализм на низовом уровне я не считал показателем - так же, как никогда не считал показателем всяческие субкультурные маргинальные элементы (гитлеристов, сталинистов и т.д.) в русском движении.

Последний раз я посещал Киев (в составе делегации Национально-демократической партии) уже в конце 2013 года, собственно, с той же целью, что и раньше, - изучить ситуацию и по возможности поговорить с представителями Майдана о перспективах русских в случае смены власти на Украине. Ситуацию мы изучили, а переговоров толком не получилось (ребята были слишком увлечены своей революцией, чтобы говорить с какими-то русскими). Хотя отчасти протесту я симпатизировал, но, в отличии от некоторых «русских националистов», на Майдане не бомжевал, а сидел с Владимиром Тором над площадью в ресторане, пил хорошее итальянское вино и сверху вниз смотрел на самостийников, гадая, к чему все приведет (впрочем, и в мыслях не было, что через полгода мы будем друг в друга стрелять). Винопитию периодически мешали разные неряшливые мужчины, которые то и дело заходили в ресторан погреться с криками «Слава Украине!» (многие посетители, как водится, отвечали «Героям Слава!»). А мы поднимали бокалы с тостом «Слава России!» и со все большим недоумением смотрели на странных людей на майданной сцене, которые начинали толкать речи про «борьбу с жидами и москалями».

Прошел год. На Украине рулят самые непосредственные «вальцманы», а «злые москали» уже забрали Крым и зачистили от украинских сепаратистов половину Донбасса (не зачистили весь и не пошли дальше только потому, что не дают украинцы в Кремле).

Смотрю теперь на фотографии трехлетней давности, и жалко мне многих прекраснодушных киевлян, и сам Киев, захваченный украинской чернью. Не поможет им ни независимая Украина, ни украинский национализм, ни борьба с жидами и москалями. Пока «Украина - не Россия», малороссы обречены на вечный хаос, войну и разруху. А за оскорбление «национальной гордости великороссов» придется еще и дорого заплатить. Только русские танки, русский национализм и русский империализм будут избавлением от вечного хаоса и очищением от украинской скверны.

Я хочу, чтобы каждый русский человек (и великороссы, и малороссы, и белороссы) - что в Петербурге, что в Воронеже, что в Омске, что в Грозном, что в Минске или Киеве - чувствовал себя одинаково комфортно и по-хозяйски. «Тут русская земля. Я здесь хозяин».