О чем «грустит» Игорь Стрелков

Многие искренне не понимают, почему с некоторых пор полковник Игорь Стрелков, являющийся министром обороны Донецкой народной республики, помимо сводок боевых действий, систематически изрекает довольно пессимистичные вещи.

В мае-июне, когда изменившаяся в апреле политическая линия (вопрос о вводе войск был снят 24 апреля) начала постепенно влиять на оперативно-тактическую обстановку на Донбассе, боевые действия постепенно набирали обороты, приходя к ситуации, когда иррегулярное ополчение оказалось вынужденным воевать против регулярной армии. Такой сценарий на этапе захвата власти в Донецке, Луганске и Славянске изначально не планировался - все закладывались на признание РФ и ввод российских войск.

После начала боевых действий и изменения политической линии на повестку дня вышел вопрос негласной помощи. Применительно к Игорю Стрелкову, чтобы было понятно: за три месяца боев под Славянском у него там было всего 2-2,5 тыс. человек (легкое стрелковое оружие плюс тяжелые пулеметы, автоматические гранатометы, ПТУРСы (частью нерабочие), несколько ПЗРК и т.д.), всего три танка плюс памятник ИС-3, несколько БМП и БМД, четыре или пять «Нон», несколько зенитных установок калибром 12,7 и 23 мм. Таков примерно размер одной колонны из «военторга», которые хунта сейчас фиксирует почти каждый день, и примерно все, что получил Стрелков, сидя в Славянске за три месяца. Куцый размер помощи был прекрасно виден по тому, что вывезли из Славянска, и по тем крайне куцым трофеям, которые смогла показать хунта (один БМД, партия нерабочих ПТУРсов, немного автоматов и мин).

Куцее вооружение удерживало Славянск, Краматорск, Николаевку, Семеновку, Красный Лиман и другие населенные пункты при соотношении один к 3,5-4,5 в пользу противника.

То есть надо понимать, что, с точки зрения вооружения, помощь поступала, но была совершенно недостаточной в борьбе с группировкой противника до 10-12 тыс. человек, не говоря уже о танках, артиллерии и авиации. Поэтому по мере развития боевых действий и опережающих темпов наращивания сил противника Стрелков начал открыто предъявлять претензии, общий смысл которых сводился к тому, что помощь недостаточна.

Тем не менее кураторы российской политики на Донбассе (а в первую очередь Владислав Сурков, которому передали часть рычагов управления российской политикой на Донбассе, отодвинув Вячеслава Володина) вполне спокойно смотрели, как хунта медленно, но верно охватывала Славянск, замыкая кольцо оперативного окружения. Также спокойно смотрели и на анклав в Соледаре (охранялся с марта силами спецназа хунты - 150-250 человек), где находилось более 1 млн единиц стрелкового оружия, которое начало поступать на черный рынок, попадая на вооружение ополченцев и карательных батальонов за деньги (торговать начали ориентировочно в конце апреля - начале мая, когда на вооружении сторон начало массово отмечаться старое оружие). Собственно, и сам Стрелков весной писал, что приходилось покупать оружие у офицеров хунты.

Также за три месяца не было организовано внятного штурма танковой базы в Артемовске, где, даже по пессимистичным оценкам, имелось до 20-25 боеспособных танков, не говоря уже о возможности ремонтировать более или менее сохранившиеся машины за счет совсем нерабочих. За три месяца ее так и не удосужились взять, не говоря уже о создании деблокирующей группы, которая могла наносить удары по охватывающим Славянск колоннам хунты, что и позволяло удерживать Славянск и Краматорск далее. Но получилось так, что Славянск окружали и в конце концов окружили, а в Донецке даже не почесались. Про сводки Стрелкова начались писать ересь, что «раз Стрелков грустит, все ведет к успеху», хотя если посмотреть на сводки сейчас, то они как раз объективно отражали ухудшающуюся обстановку под Славянском.

Причины игнорирования Стрелкова вполне понятны. Пока он сражался под Славянском, через Донецк шли переговоры людей Суркова с людьми олигарха Рената Ахметова, причем в самом городе зрел заговор с целью сдачи города хунте.

2 июля пошли бои за Николаевку, что привело к потере контроля над последней значимой трассой, осуществлявшей снабжение Славянска. Стрелков «загрустил» еще больше, стало очевидно, что его вместе со Славянском и гарнизоном давно списали и никто их выручать не собирается. 2-3 июля, когда еще продолжались уличные бои в окруженной Николаевке, где героически сражался отряд Моторолы (даже несмотря на предательство двух полевых командиров, оголивших фланг), в Славянске было принято решение прорываться из окружения, надо понимать, что решение имело как военное обоснование, так и политическое - Стрелков был предупрежден из Москвы, что в Донецке готовят сдачу города.

В ночь с 4 на 5 июля Стрелков успешно осуществил прорыв, понеся лишь незначительные потери. Тем самым он поломал все закулисные переговоры людей Суркова с Ахметовым и другим олигархом - Игорем Коломойским (через людей левака Сергея Кургиняна).Общий смысл переговоров заключался в том, что околокремлевские круги, которые представляет Сурков, через российских олигархов (Михаила Фридмана и ХХХ) пытались согласовать с украинскими олигархами вопрос о «большом Приднестровье» из Луганской и Донецкой народных республик, во главе которых должен был на первоначальном этапе встать Олег Царев, на него были замкнуты часть каналов финансирования Юго-Востока.

В контактах были замазаны мэр Донецка Александр Лукьянченко (бежал в Киев), спикер парламента Новороссии Денис Пушилин (отставлен с поста по собственному желанию), министр ГБ ДНР Александр Ходаковский (отставлен с поста министра, батальон «Восток» преобразован в бригаду и оперативно переподчинен штабу Стрелкова), генерал милиции Константин Пожидаев (управление МВД было зачищено практически сразу после прихода бригады Стрелкова в Донецк). Все они так или иначе были связаны с Ахметовым, и для зачистки верхушки ДНР был прислан Владимир Антюфеев, который начал наводить порядок, после чего и последовала серия отставок.

Как только отход Стрелкова в Славянск сорвал закулисные переговоры, резко активизировались боевые действия по всему фронту - украинские олигархи, которые контактировали с Москвой, сразу стали мишенью информационной кампании, после контактов заместителя Коломойского Корбана с человеком Кургиняна кампания против Коломойского в украинских СМИ приняла масштабный характер, в ход пошли даже традиционные сливы СБУ - вроде разговора о подготовке травли депутата Олега Ляшко, цель которых была настроить нацистских радикалов против одного из спонсоров. Причем открытые заявления Коломойского, Филатова и Корбана о том, что надо конфисковать собственность Ахметова, не нашли широкой медийной поддержки, СМИ хунты вполне себе встали на защиту Ахметова, который уже сдал хунте Мариуполь и готовил почву для сдачи Донецка.

После срыва переговоров хунта уже совсем перестала стесняться разрушать города и инфраструктуру (шансов на то, что получить их путем сговора с хозяевами Кургиняна и Ко без боя не осталось), так как только военным путем можно было установить контроль над Донбассом.

Практически сразу на вооружении ополченцев в довольно большом количестве в считанные дни появились танки, БМП, артиллерия (гаубицы Д-30 и САУ «Гвоздика») и РСЗО. То есть, чтобы лучше было понятно, за неделю на вооружении ополченцев появилось больше тяжелой техники, чем за три предшествующих месяца. Отсюда оперативные результаты - образовался южный котел, а наступление, которое началось 1 июля, уже 13-14 июля захлебнулось на всех направлениях. Вполне понятно, что если бы та материально-техническая помощь, которая последовала в июле, оказывалась хотя бы с мая в тех же объемах, то бои бы сейчас шли где-нибудь в районе Изюма, а не под Донецком. Причем, даже несмотря на текущую материально-техническую помощь, которая оказывалась и оказывается, темпы накопления живой силы и техники у хунты все равно выше (даже не считая материально-техническую и организационную помощь США и НАТО). Поэтому за счет общего численного превосходства в людях и технике хунта после поражения перегруппировалась и продолжила наступление, атакуя слабые участки фронта (у ополченцев просто недостаточно людей и техники, чтобы одинаково хорошо прикрыть все).

Чтобы было понятно: Игорь Стрелков прорвался в Донецк из Славянска с одним танком, тремя «Нонами» и несколькими БМД/БМП. На помощь ему проследовали четыре танка, три САУ «Гвоздика» и несколько БТР/БМП, чуть ранее под Донецком оказались несколько «Градов». Названная техника приходилась на широкий фронт, растянувшийся от Снежного через Донецк до Горловки и далее к зоне ответственности Алексея Мозгового. Что Стрелков мог выделить для Мозгового, он отправил. Сейчас его техника связана боями за Мариновку и аэропорт, а также обеспечивает оборону Донецка и Горловки. Сил на большее у него просто нет.

Собственно, его продолжающиеся пессимистические заявления исходят от объективной оценки реального соотношения сил на фронте. Фантазии на тему «пуля дура, штык молодец» и «пускай у противника много танков и авиации, а мы его молитвой и боевым духом переломим», понятное дело, не могут повлиять на тяжелую оперативную обстановку. Поэтому «грусть» Стрелкова - по сути, попытка донести через общественность (где он пользуется широкой поддержкой) до властей, что ему требуется больше оружия и техники. Само собой, такие запросы идут и по закрытым каналам - более предметно и менее эмоционально.

Второй аспект «грустных» заявлений Стрелкова - политический. Провал партии пораженцев со сдачей Донецка отнюдь не привел к ее уничтожению. Как не трудно увидеть из продолжающейся информационной кампании против Стрелкова, его пребывание в Донецке явно препятствует планам сговора с олигархами и хунтой на тему будущего Новороссии. Стрелков хочет воевать и идти на Киев, но ему нужны люди и оружие, которых он получает в недостаточном количестве.

Но так как такая идея пользуется общественной поддержкой, открыто вести переговоры с хунтой и олигархами на тему будущего «большого Приднестровья» не получается. Стрелков, по сути, не дает умереть идее «большой Новороссии», которую Сурков и Ко по большей части списали в утиль еще весной. То есть Стрелков является политической помехой для попытки политического размена Украины на ДНР и ЛНР. Поэтому его и будут обвинять во всех смертных грехах (провокатор Кургинян в лучшем стиле Доренко родил на днях, что Стрелков де хотел сбить Путина, ну и следует понимать, что попал в Boeing-777), чтобы расчистить сцену для будущего сговора с нацистской хунтой о будущем ДНР и ЛНР. Причем военная помощь для ДНР будет дозированной, чтобы не дать всему сопротивлению сразу схлопнуться (вариант полного слива ДНР и ЛНР для Кремля выглядит крайне обременительным), попутно пытаются обрубить каналы помощи, организованные общественностью, - блокируются ресурсы информационной поддержки ДНР и ЛНР, закрываются счета, в том числе путем сговора российских банков с СБУ и ее хозяевами.

Провокацию хунты с Boeing российская партия пораженцев уже подхватила, фактически подыгрывая пропаганде хунты, вбрасывая тезисы, что за сбитым Boeing мог стоять Стрелков и ополченцы, то есть атака на ДНР идет как бы в две руки - с одной стороны, атакуют США, их сателлиты и хунта, с другой, - российские компрадоры-пораженцы и их медийная обслуга вроде Кургиняна. Вброс про Путина, которого хотел убить Стрелков, необходим для того, чтобы где-то на самом верху дали отмашку прекратить поддерживать Стрелкова, то есть картинку создают как для общества, так и для высшего руководства РФ.

Общий смысл операции состоит в следующем: медийно дискредитировать Стрелкова (запоминайте, кто в кампании участвует, по информационной волне можно легко определить, кто из говорящих голов завязан на Суркова и тех, кто подготавливает почву для сговора с нацистской хунтой - они и есть медийная инфраструктура настоящей пятой колонны, а не те либерасты-фигляры, которых за нее обычно выдают) и подготовить почву для его замены. Если потребуется слить Алексея Мозгового или часть территории вокруг Донецка, такой вариант нельзя исключать, ведь таким же путем совсем недавно готовили почву для «героической гибели Стрелкова в Славянграде». «Героическая гибель Мозгового в Лисичанске» может оказаться для них вполне удобным поводом, чтобы продолжить атаки на Стрелкова, который не смог его поддержать всеми четырьмя своими танками.

Идеальный вариант - замкнуть военное руководство ДНР на Суркова и Ко, чтобы исключить любую самостоятельность, после чего и приступить к переговорам с хунтой. Пока живы Стрелков и полевые командиры вроде Мозгового, такие планы откровенно буксуют, и пораженцам приходится тратить время и политический капитал на уничтожение Стрелкова.

Для Стрелкова атака очевидна, поэтому он, как и ранее, пытается через общественность донести до общества и властей простую мысль, что слить его просто так не получится (то есть молча на заклание он не пойдет) и что для успеха войны необходима нормальная помощь, апеллируя к партии войны, которая обеспечивает реальные (а не пиар) поставки и которая заинтересована в распространении восстания за пределы Донбасса. Понятное дело, что он не герой-одиночка, и в Москве есть структуры, которые его поддерживают, иначе его давно бы закопали где-нибудь под Славянском.

А обобщенный смысл всей московской возни состоит в том, что вариант Стрелкова прост и понятен, и Стрелков его «пессимистично» формулирует - либо более активное ведение войны на Украине, либо же капитуляция и перенос боевых действий на территорию РФ, хотя на фоне истерик в стиле «все пропало, все слили», тут уже скорее реалистичная развилка, которая очевидна с мая. Стрелков ведь не говорит «все пропало», он говорит, что тенденция неблагоприятная. И развитие ситуации подтверждает его выводы.

Партия пораженцев, которая набрала вес после принятия в апреле решения не вводить войска, по-прежнему пытается усидеть на уже разъехавшихся стульях войны и капитуляции, надеясь достичь договоренности с нацистской хунтой (чему мешает Стрелков) и украинскими олигархами, чтобы получить на выходе решение, которое можно будет представить не как полный слив - на фоне заявлений февраля-марта 2014 года.

В имеющемся раскладе Стрелков безотносительно его взглядов уже давно превратился в знамя тех, кто желает продолжения борьбы за всю Украину или хотя бы за ее часть. Оппоненты же Стрелкова Украину уже давно списали и сейчас изыскивают способ, как бы выскочить из ситуации, чтобы не вызывать волнений в самой России, даже если в долгосрочной перспективе сдача Украины будет иметь для России катастрофические последствия. Поэтому противостояние будет продолжаться, Стрелков и будет «грустить» до того момента, пока не будет сделан выбор из двух заведомо неприятных решений. Или же до момента его гибели и получения обоих неприятных решений в одном флаконе.