Если отвлечься от политической демагогии, то как на самом деле можно победить то, что у нас неверно называется коррупцией (коррупции у нас нет, коррупция - это когда на восемь честных один нечестный и один подозрительный), а на самом деле является системой кормлений или, как сказал бы Симон Кордонский, административным рынком?
Варианты:
1. «Вот мы придем сто человек такие хорошие - и все поменяется». Чепуха. Не поменяется. Одних вытеснят, а другие сами переродятся и станут скотами. Систему, от которой кормятся даже не сотни тысяч, а миллионы, нельзя поменять красивыми глазами активиста.
2. Кровь, боль, страх, расстрелы, культ Сталина или, например, сингапурского упыря, забыл, как его зовут. Бесполезно (к счастью). Цена человеческой жизни выросла, рождаемость упала, жить люди хотят, а в мясорубку аж с 1956 года никто не хочет.
3. «Сменить начальство целиком на какое-нибудь другое начальство». Соблазнительно - в мечтах, - но, увы, не получится. Дворянство и офицерство старой России давно умерло, на 99% умер даже тип советского номенклатурщика, не очень приятного, но без «Бентли» на красный свет. Интеллигенция - неспособна к массовой административной работе. Хорошие иностранцы массово в Россию не поедут - холодно, трудно, да и не так романтично, как в Африку. Русских спасать - не есть подвиг политкорректности. Поедут только плохие иностранцы и будут воровать так же, как местные.
4. «Забрать власть у Путина - и отдать конкурирующему с ним Иванову, Петрову, Сидорову». Нет волшебного Петрова и Сидорова. Все любят деньги, все любят держать деньги на Западе, а не в Сбербанке, и у всех есть однокурсники и друзья, которым тоже жить надо.
5. «Просто соблюдать законы». Пустословие. Чтобы соблюдать законы в масштабах миллионов людей, нужны другие миллионы, чтобы следить за первыми миллионами, судить их, наказывать их, охранять их и прочее. Это вопрос не законов, а вопрос состояния ума и жизни огромной толпы. А толпа хочет много денег и много потреблять.
6. «Русские придут и...» Конструирование вымышленных сообществ - дело интересное, но социально-экономических проблем не решает. Нет никаких других волшебных русских, способных удерживать власть, кроме тех, что и так с нами и прямо сейчас где-то едут на красный свет.
7. И что остается?
Остается, боюсь, только одно.
Медленное и малозаметное изменение социальных правил, происходящее естественным образом.
Как случилось, что еще летом 1953 года хорошо и правильно было убить политического конкурента, потому что он шпион десяти разведок, а потом вдруг эти мероприятия по общему согласию куда-то исчезли навсегда?
Как случилось, что в 1990-е годы от любого «банкира» можно было ожидать, что он станет палачом или жертвой утюга и напильника, а теперь мы думаем, что в банке сидят жулики, но с классической пелевинщиной эта система больше не ассоциируется?
Как случилось, что американцы, столетиями поощрявшие в разных странах мира своих вассалов - массовых убийц - стали стесняться этого с определенного момента, а некоторых массовых убийц даже толкать к отставке?
Как случилось, что Марь Иванна тридцать лет назад хотела в милицию сдать мальчика с серьгой в ухе и длинными волосами, а теперь ей все равно?
Прогресс, только скучный прогресс. При условии отсутствия взрывов и потрясений, конечно.
Просто наступит такой момент, когда каждый второй, а то и каждый первый мэр, депутат, губернатор подумает: ну, че-то как-то это уже не але.
И в этот самый момент оно и станет уже не але. Само станет.
А раньше все равно ничего не получится.
***
Готовая, в сущности, уже получилась оппозиционная коалиция «КПД» (Как При Дедушке).
Прохоров - кандидат в президенты.
Кудрин - кандидат в премьеры.
Капков - кандидат в мэры.
Ну и Прохорова И.Д. - кандидат в министры культуры.
Коалиция забирает 75-80% «революционеров». У Алексея Анатольевича Навального остаются только самые юные и «бешеные».
А всех селебритиз, агитировавших за «перемены» минувшим летом, она забирает в полном составе.
И даже девиз для нее есть: «Что-то должно измениться, чтобы все осталось по-прежнему».
***
Единственный вариант смены власти в России, который дает надежду либеральной интеллигенции на сбычу мечт, - это если Путин останется у власти еще на много лет, нефть не упадет, все будет тихо, а потом Путин, как император Диоклетиан, уйдет добровольно в отставку «по старости», ну или спокойно доживет, как Франко в Испании, до конца на своем посту, а после этого - в результате подковерного пихания локтями - к власти придет кто-то умеренный и хитрый из его окружения и медленно начнет проводить «половинчатые реформы», оставив кооператив «Озеро» какими-нибудь «пожизненными сенаторами».
То есть максимально либеральным является максимально антидемократический и «тусклый» сценарий. Он - приведет и к безвизовому Шенгену, и к гей-парадам, и к памятнику юристу Магнитскому где-нибудь в тихом сквере, и к музею Гулага в здании на Лубянке и прочее, и прочее.
А вот если вдруг реализуется демократический, зажигательный вариант - что ж, тогда довольно скоро начнут приковывать к батарее.
***
Гражданская война - хотя и самая страшная - всегда при этом и очень романтичная.
Войны между государствами, напротив, романтичными не бывают.
О 1914 годе принято было писать с ужасом, о 1941 годе - с ужасом, а до этого - с чувством торжественного трагизма, а вот о гражданской войне в России или в Испании - с какой-то даже ностальгической тоской. Да и гражданская война в Югославии в исполнении Лимонова - то же самое.
Потому что война между государствами - то, что человек не выбирает. Он нападает или защищается «априори».
А вот в участии в гражданской войне на той или иной стороне всегда есть элемент свободного выбора.
А где свободный выбор - там и романтизм, байронизм. «Мог бы и не, а вот пошел».
Правда, о 1941 годе тоже теоретически можно написать как о гражданской войне... Но тут тема внезапно делается скользкой, так что «лучше не будем».
Дмитрий Ольшанский, писатель, публицист, Facebook
Количество комментариев к элементу:
1
