«Мы рыдали и проклинали Национальную гвардию»

Воспоминания беженки из Славянска.

Почему-то вдруг вспомнилось время в Славянске под обстрелами. И теперь я могу все написать.

Помню ситуацию от самого начала до самого конца. Как собиралась огромная толпа людей на площади на митинги в поддержку «Беркута» и против ЕС, как захватили горотдел. Как туда собирались люди и спрашивали, чем они могут помочь, что нужно.

Протест все поддерживали. Несли что могли - кто еду, кто теплый чай, кто мешки, а кто просто на ночь приходил подежурить.

Помню, как на блокпосты приходили люди, женщины с иконами, которые верили, что на женщин военные не пойдут. Как все грелись у костра под дождем и пили чай из своих термосов с бутербродами. Да, было страшно. Вертолеты летали на уровне четвертого этажа. Но тогда мы еще и представить себе не могли, что будет все намного страшнее.

С каждым днем конфликт набирал обороты.

Пока все было спокойно, мы даже умудрялись ездить друг к другу в гости. Чудесным образом я даже умудрилась смотаться к подруге в Макеевку, а оттуда попасть в Харьков и задержаться там на неделю из-за обстрелов города (не было возможности въехать в город). Но вот все вроде бы немного успокоилось, и объездными путями я добиралась несколько дней из Харькова в Славянск.

Разница между блокпостами украинских военных и ополчения колоссальная. На блокпостах ополчения нашему автобусу всегда улыбались, относились доброжелательно. На блокпостах украинских военных хотелось вжаться в кресло или просто исчезнуть. Такой злости и ненависти в глазах я никогда не видела. И постоянно оружие было направлено на меня. Просто представьте, я с сумкой и букетом роз, а они автоматом в меня. Страшно.

После недели тишины и спокойствия я безумно боялась взрывов. Но со временем такое проходило. И вот под обстрелом я уже иду с одного конца города в другой и думаю, в какое место полетел снаряд.

Помню, как летали вертолеты на Карачун. Вертолет прилетел, тишина, вертолет улетел - и начался обстрел по новой.

А как мы всем городом молились, чтобы пошел дождь, чтобы он не прекращался. Ведь в дождь нас не бомбили.

Как мы рыдали и проклинали Национальную гвардию, когда она вела ужаснейший обстрел микрорайона Артема. Как с каждой новостью о разрушениях и о пострадавших мы ужасались еще больше. Как старушки плакали и проклинали. Проклинали Украину, проклинали хунту.

И как со временем они меняли пристрелочные учебные снаряды на боевые. Ах, а какой стоял ужасный ядовитый запах после обстрелов. В тот момент ты уже спишь не по режиму, а когда тихо. Я даже умудрялась смотреть кулинарное шоу, сидя с маской для лица. И ужасно негодовала, что взрывы мешают смотреть приготовление нового интересного блюда.

А потом начался обстрел моего района. Сумка с самым необходимым всегда собрана и стоит рядом, рядом с кроватью стоит теплая обувь, и когда ложишься спать, думаешь: «А может, лечь спать в одежде? Чтоб не терять время, а обуться, взять все необходимое (которое уже собрано) и бегом в убежище». Но даже в тот момент мы умудрялись ходить в гости к знакомым в их убежища.

Эмоции после проведенного времени в убежище у меня до сих пор не утихают. Старики и маленькие дети. В холодном, сыром убежище. Без еды сидят постоянно там. Выходят наружу лишь погреться, когда стихают взрывы.

Я старалась не ходить туда, а оставаться дома, мне было тяжело на них смотреть. За последние деньги я покупала им еду, играла с ними и уходила.

И вот сразу вспоминается, как я стою и утюжу одежду. И тут мой дом обкладывают снарядами. Все мимо, но прямо вокруг него. Ужасные взрывы, страх, руки трясутся, выключаешь утюг, сумки в руки и в убежище. Моментально появилось три машины скорой медицинской помощи. Раненые. Возле меня, возле моего дома. А ведь могли быть ранены те детишки или их родители. За себя на тот момент я даже не думала.

Так и проходили дни. Потом появилась информация про попытку штурма. Поэтому за час до ожидаемого штурма я решила покрасить волосы. (Великая женская логика.) А как раз запекаю в духовке окорочка. Тихо. Уже даже смеемся. Ночь прошла спокойно. Вздохнули с облегчением. Но тут под утро начинают бомбить. С истребителя. Семеновку. Сердце сжимается. Ведь там близкие. Сижу реву, пытаюсь запихнуть в себя окорочок, который ночью приготовила. Опять быстро собираемся в убежище. На тот момент уже даже успокоительные почти перестали помогать.

В очередной из таких дней звонок. «Ты через 20 минут уезжаешь. Поспеши». Опять обстрел. Все отменяется, в подвал. Десять минут тишины и опять звонок: «Ты готова? Быстрее. Мы уже выезжаем». Все как в тумане, опять слезы, все самое необходимое в сумку - и бежать. Чтобы успеть, ведь нервы уже сдают. Себе говоришь: «Неделя, и вернусь. Приду в себя и обратно. Ведь там детишки в подвале, а я им обещала выставку их рисунков».

Успела. Выезжаем. Наш блокпост. Все уже родные и знакомые лица, улыбки. «Счастливого пути. Позвони, как доберешься». И тут же блокпост Национальной гвардии. Злые лица, автоматы, которые направлены прямо на меня. Всю трясет. На тот момент мне казалось, что конец. Нет. Спустя полчаса пропускают. Едем.

Едем в объезд. Так быстрее, нужно успеть на поезд. Украинские блокпосты всегда задерживают, наши пропускают, волнуются.

Поезд задержали на три часа. Ждали нас. Все люди смотрят на нас. Мы ревем и идем на поезд. Сели. Не верится. Будто сон, будто опять проснешься сейчас от взрыва.

Первую неделю отдохнуть не получилось, новости об обстрелах родных мест, слезы. А потом и вовсе новость о выходе ополчения. Назад пути нет. Без ничего. Вот и уехала на неделю отдохнуть от обстрелов.

В мыслях «А как те дети? Они живы?» и через людей узнаешь, что они успели выехать, и у них все хорошо.

Как родные они мне стали.

Собиралась позвонить соседям, узнать, что с ними. Две недели не могла решиться. Звонок. Ужасная новость. Теперь начинаю понимать, что меня что-то правильно останавливало. Ведь столько плакать нельзя.

Время идет, я успокаиваюсь и начинаю жизнь заново. На другой земле. Да, тяжело. Но я уверена, что все получится, что все будет хорошо.