Игорь Стрелков о Славянской эпопее

Судя по фактуре, которой делится сейчас полковник Игорь Стрелков, становится понятно, что история со Славянском в военном отношении была невероятной авантюрой, сравнимой с походами Кортеса и Писарро. То, что авантюра, рассчитанная, как известно, на удержание определенного плацдарма и открытый ввод российских войск в Донбасс (которого тогда не было), удалась и приобрела масштабы, - уму непостижимо. Но из пояснений Игоря Стрелкова очень хорошо видно, насколько все висело на волоске.

- Читаю про все свои многочисленные ошибки и преступления, совершенные в ходе четырехмесячного пребывания в Донетчине. Не то, чтобы собираюсь оправдываться, но полагаю целесообразным кое-что все-таки прояснять (естественно, в рамках разумного). Единственной своей по-настоящему крупной военной ошибкой, повлекшей тяжелые последствия, признаю поражение батальона Прапора в бою под Ямполем. Именно я цеплялся за плацдарм на северном берегу Северского Донца, хотя мне неоднократно советовали (сам подумывал) отвести только что сформированный из новобранцев и маломощный в смысле тяжелого и (особенно) противотанкового вооружения батальон за реку и взорвать мосты. Я же мечтал с данного плацдарма перейти в контратаку на Красный Лиман - как только прибудет тяжелое вооружение. А танки и БМП все не приходили и не приходили. Одновременно я получал сведения о том, что противник сосредотачивает крупную бронегруппу и много тяжелой артиллерии напротив плацдарма (в итоге в атаке участвовала целая батальонная тактическая группа механизированной бригады с танковой ротой, приданными подразделениями спецназа и при поддержке штурмовиков и двух-трех артиллерийских дивизионов, не считая минометных батарей). Но с учетом предыдущего опыта - крайне нерешительных и неповоротливых действий противника - я всерьез надеялся, что тщательно окопавшиеся в сосновом лесу и уже обстрелянные (артиллерийским огнем в течение недели) подразделения батальона (чуть больше 200 бойцов при двух СПГ-9, трех «Утесах», двух АГС-17 и двух минометах, примерно десяти пулеметах ПК и стольких же РПГ-7, одной БРДМ-2) смогут выдержать атаку. В том, что все не так, я убедился на собственном опыте, когда приехал на позиции в разгар повторной (после отражения первой атаки) артиллерийской подготовки укров. Мы с Прапором стояли во весь рост, а мимо нас сломя голову бежали ошалевшие от ожесточенного обстрела ополченцы и остановить их не удавалось. Признаться, под такой сосредоточенный огонь (одновременно били гаубицы, «Грады» и - прямой наводкой - танки и БМП) мне не случалось попадать никогда ранее. В итоге, уничтожив расчет СПГ-9, противник разнес огнем бетонную баррикаду и прорвался к мостам. Батальон Прапора, несмотря на храбрую контратаку группы сплотившихся вокруг него бойцов, был разрезан на две части и рассеян. Хотя потери противника в ходе боя составили не менее шести бронеединиц (в первом танке погиб сам командир батальона), а в пехоте - несколько десятков убитых и раненых, позиции были прорваны, и укры с ходу захватили мосты и плацдарм на южном берегу в районе населенного пункта Кривая Лука. Попытка сбить их оттуда силами выдвинутого из Семеновки пулеметно-противотанкового взвода Моторолы закончилась тем, что взвод столкнулся с украми еще на марше и был сразу же рассеян, как и батальон Прапора. Наши потери убитыми были невелики - всего пять человек (сначала я их оценивал серьезнее), раненых было около 20-25 человек. Но куда больше мы потеряли дезертирами (в строй не вернулись примерно 60 человек). Потеряны были оба СПГ-9, оба АГС и несколько пулеметов и гранатометов. Но самое главное - с плацдарма под Ямполем противник спустя неделю начал решительное наступление на охват Славянска, противопоставить которому нам было нечего. Несмотря на то что вновь собранный под командой Мачете (заменил вторично раненного под Ямполем Прапора) батальон в ходе отступления к Николаевке нанес украм большие потери в живой силе и технике (а с другой стороны их довольно успешно трепали подразделения батальона Алексея Мозгового), еще через неделю Славянск оказался в полном окружении, что и решило исход борьбы за него.

Хотелось бы также остановиться на ситуации со сдачей Карачуна, которая ставится мне в вину. Прежде всего необходимо четко понимать ситуацию вокруг Славянска, сложившуюся ко 2 мая. К тому времени противник сосредоточил ударные группы с бронетехникой (БТР) с трех направлений: с севера, с запада и юго-запада. Я тогда всерьез верил, что будет нанесен удар, нацеленный непосредственно на захват города и ставил главной задачей его удержание, для чего у меня имелось около 150 вооруженных автоматическим оружием бойцов (40 находились в Краматорске) и шесть трофейных (от 25-й бригады) бронеединиц, из которых только две представляли из себя серьезную боевую ценность - БМД-1 и БМД-2. Еще имелось три БТРД (машины без башни, на каждой - только по одному вместо двух положенных курсовому пулемету, крайне неудобному в боевом использовании; кто служил - знает) и «Нона», на которой к тому моменту был неисправен замок орудия (такой она нам досталась от десантников). На блокпостах стояли люди, вооруженные в основном дрекольем и охотничьим оружием - для их усиления я выделил по два-три автоматчика. Из противотанкового вооружения имелись только одноразовые РПГ-22 и РПГ-26, буквально накануне закупленные с одного из складов и доставленные к нам из тыла. Их было очень мало.

Силы противника были недостаточно разведаны, но на каждом направлении заметно превышали наши оборонительные возможности. В таких условиях я принял решение собрать основные ударные подразделения в кулак в центре города и бросить их в бой на то направление, откуда противник поведет основную атаку. Единственным отдаленным гарнизоном, который был полностью вооружен, являлся взвод, занимавший комплекс телецентра. Там имелось 12 бойцов с автоматами и двумя подствольными гранатометами плюс четыре «Мухи». 2 мая на рассвете противник начал одновременную атаку с трех направлений - на блокпост «Комбикормовый», на блокпост «БЗС» и на Карачун. Атаке предшествовала высадка десанта с вертолетов, в ходе которой только что сформированная группа ПВО под командованием Грозы сбила два вертолета Ми-24, что привело противника в состояние шока и серьезно повлияло на исход боя. Тем не менее, действуя группами по четыре-пять БТР при поддержке подразделений спецназа, противнику удалось сбить гарнизоны обоих северных блоков (однако блок «БЗС» был ими к вечеру оставлен). Атака же на Карачун велась двумя волнами: сначала на четырех БТРах (десантники), потом - еще на четырех. Первую волну защитники отразили автоматным огнем и выстрелами из подствольников - противник понес большие потери потому, что атакующие даже не удосужились слезть с брони. Но ни один из четырех имевшихся одноразовых РПГ не сработал, и БТРы остались невредимыми. Защитники были крайне деморализованы, а укры соответственно огнем БТР сбили их с позиций. При отступлении группа никаких потерь не понесла и вынесла почти все свое оружие, кроме двух автоматов, которые были спрятаны незадолго до того пришедшими к нам бойцами донецкого «Беркута» (автоматы были найдены и доставлены через три дня).

Мне задавался вопрос: почему в канун атаки я не поставил на охрану столь важного узла, как телецентр, хотя бы одну БМД? (До того я регулярно посылал их усиливать гарнизон телецентра.) Ответ: в ситуации, когда одной ротой мне приходилось оборонять достаточно большой город, я никак не ожидал, что противник, имевший огромное превосходство в силах и средствах, ограничится лишь захватом подступов. Я бы на его месте, имея такие силы, попытался бы покончить с любым сопротивлением уже к вечеру, особенно с учетом того, что гарнизон на три четверти состоял из необученных ополченцев и лишь крымская группа (около 30 человек, остальные ушли в Краматорск) и небольшое подразделение местных афганцев представляли из себя какую-то реальную силу. В такой ситуации я стремился иметь свой единственный козырь - бронемашины - в рукаве. Возможно, что именно наличие у нас бронегруппы и ее неиспользование в бою и стало причиной того, что противник все-таки не решился входить в сам город. (Ну, если отбросить чисто психологические причины - мы активно распространяли слухи о нескольких сотнях русских спецназовцев, засевших в Славянске, а сбитые вертолеты, видимо, только утвердили укров в такой возможности, хотя оба вертолета были поражены только что обученными местными ополченцами.) И другой важный момент: накануне штурма противник активно патрулировал район Карачуна вертолетами Ми-24 и Ми-8, и я опасался выводить броню из городской застройки, чтобы не подвергать ее риску уничтожения с воздуха. Если бы у нас было достаточно сил и средств, то мы, конечно, не сдали бы Карачун. Скорее наоборот: мы активно вели разведку (агентурную) Барвенково и Изюма. Но тут, как говорится, видит око, да зуб неймет.