Фатальный дефект

Константин Крылов об Ариеле Шароне и Дмитрие Быкове.

Поскольку Шарона уже похоронили, можно и высказаться. В общем, бывший израильский премьер - своего рода еврейский де Голль. Который вполне себе храбро сражался, наработал себе культовый статус, на нем въехал в политику с лозунгом «Своей земли вершка не отдадим», после чего начал сдавать землю, да с людишками. Причем так лихо, что даже местные либералы удивляются: «Мы хотели того же, но с торговлишкой и не так быстро, а он куда прет?» Среди бывших соратников такая политика лидера вызывает сильнейшую оппозицию, вплоть до покушений на жизнь предателя. В конце концов товарищ лишается власти каким-нибудь позорным образом. И вскорости помирает, оставив нацию в противоречивых чувствах.

На самом деле Шарон - фигура типическая. То есть не фигура, а роль: культовый военный, оборачивающийся вдруг «какой-то иудою». Даже видно людей, которые на такую роль подошли бы. Например, если бы российская история пошла по другому (лучшему, кстати) пути, роль де Голля-Шарона мог бы сыграть, например, генерал Владимир Шаманов. Но поставили на Александра Лебедя, а Лебедь кастинг не прошел - что-то в нем оказалось не то, или обстоятельства сложились как-то по-другому. Или, скорее всего, просто не понадобилось - решили сначала раскормить Северный Кавказ до отвала, а то вдруг оголодает на свободе-то. А вот почему такая фигура вообще возможна и зачем она нужна в общемировом процессе - вопрос уже иного порядка.

***

Вот смотришь иной раз на писателя Диму Быкова и думаешь: как же не повезло человеку. Казалось бы, у Дмитрия есть абсолютно все данные для блестящего исполнения крайне востребованной в россиянском культурном механизме роли крикливой еврейской бездарности. Ну вроде как все качества в наличии - начиная с внешних данных и кончая, например, трудоспособностью (которая бездарности означенного типа необходима, ибо она должна превращать реальность в г… не в час по чайной ложке, а со скоростью реактивной плодожорки на ракетоплане). И все остальное тоже есть, от русофобинки до склонности к самодовольной болтовне. Полный комплект.

А раз так, то Дмитрий Быков должен быть давным-давно вознесен в небеса обетованные и поиметь на самой Мякотке свое законное кресло, где-то между Евгением Петросяном и Евгенией Альбац. Ибо в их строю, как раз в указанном месте, есть промежуток - и немалый. Царское, можно сказать, место. Вот там-то Дмитрий Быков и должен был бы воцариться и кататься-кататься-кататься сырным колобком в гретом маслице.

И воцарился бы, и катался бы. Если бы не один, казалось бы, незначительный, но, по сути, фатальный его дефект. Увы, Быков не бездарен. И не может ничего со столь постыдным фактом поделать или хотя бы его скрыть. Правда, один способ борьбы с дарованием он нашел - заливать искру Божью водой, то есть той самой трудоспособностью: дает в день сто интервью, делает сорок телерадиопередач, во время ток-шоу пишет всеми конечностями четыре романа, ну и в сортире пукает в рифму. Такое, конечно, бодяжит продукт, но не угашает помянутую искру вовсе. Читаешь и видишь: вроде бы и писано грязью из-под ногтя, а нет-нет да и блеснет предательски на дне абзаца удачное словцо или узорчатая метафора. А имеющийся дефект непростителен. В словосочетании «крикливая еврейская бездарность» главное слово - «бездарность». Крикливость и даже еврейство можно на худой конец сыграть, а вот бездарность должна быть настоящей. Желательно - оглушительно-праздничной. Можно на худой конец и тусклой, как у Максима Кантора. Но она должна быть. А ее - нет.

Поэтому вместо того, чтобы чинно воссесть на подобающее место всем гузном, Дмитрию Быкову приходится стоять на ногах и «себя доказывать». А не начальствовать и барствовать, к чему он вполне себе склонен, вот если бы только не. И что делать - совершенно непонятно. Хотя, может быть, с возрастом пройдет. Время, говорят, такие проблемы лечит. Но ведь может и не вылечить. Извините, если кого обидел.