Безнадежно русский человек

Если у вас в подъезде сидят наркоманы и валяются шприцы, а вы хотите их убрать, и выгнать наркоманов, и позвонить в полицию, если не получится выгнать их самому, чтобы их арестовали, убрали, - обязательно найдется тот, кто выдвинет вам Аргумент Номер Один:

- Да ведь всем же понятно, что дело вовсе не в наркоманах и не в шприцах, а дело в том, что наркоторговлю в вашем районе крышует лично генерал федеральной службы чего-то там Тютькин, и вот именно к нему и надо обращать все претензии, а гнать бедных наркоманов из теплого подъезда безнравственно, и вообще такова наркоманофобская картина мира. С Тютькиным боритесь, а не с наркоманами!

В ответ надо вежливо ответить: да, возможно, вы правы и наркоторговлю крышует Тютькин. Но Тютькин далеко и высоко, а шприцы - прямо у меня под ногами. Разумеется, я с удовольствием использую любые способы борьбы против Тютькина, если они будут мне доступны, и уничтожу наркоторговлю в мировом масштабе, но пока, извините, я уберу те шприцы и выгоню тех наркоманов, которые сидят у меня в подъезде.

Но когда вы начинаете выгонять наркоманов, и вызывать полицию, и жаловаться, если полиция не приезжает, и шуметь, и протестовать, - вам выдвигают Аргумент Номер Два.

- Ха-ха-ха, поглядите на него, возмущается он, дурак, да ведь все твое возмущение – всего лишь козырь в игре против курирующего район Тютькина, которую ведет генерал Петькин вместе с вором в законе Гогишвили. Они хотят отнять у Тютькина ресурс - и тебя, дурака, вместе с твоим шумом используют как предлог.

Надо вежливо ответить: да, возможно, вы правы, и район у Тютькина оспаривают Петькин и Гогишвили. Но любые действия, любые меры, которые могут привести к тому, что прямо сейчас у меня в подъезде не станет наркоманов, мне очень нужны и полезны. А как сделать так, чтобы отменить переделы сфер влияния, воров в законе и коррупционеров в принципе, изъять их из природы, - я подумаю позже, спасибо.

В общем, имеющий Аргумент - пусть затолкает его себе обратно.

***

Ах, как было бы славно, если бы встал какой-нибудь конгрессмен-республиканец, да и «сделал заявление». Примерно такое.

«Вы, наверное, ждете, что мы, наконец, придем к какому-то компромиссному решению?
Но... знаете, если честно, то мы не хотим никаких компромиссных решений.

А хотим мы, чтобы уже наступил конец света.

Потому что нам все надоело.

Нас все достало.

Мы хотим ада и очистительного огня.

Да, мы бы с радостью нажали на ядерную кнопку, но ее, к сожалению, контролирует мистер Обама. Поэтому мы попробуем добиться того же самого через дефолт и крах мировой экономики.

И не спешите нас осуждать.

Подумайте. Признайтесь себе - разве вам самим не хочется, чтобы пришел хаос и Господь сам выбрал своих?»

За такого конгрессмена я бы с удовольствием проголосовал.

***

Побеждает та идеология, которая придумывает новые слова и как-то по-новому переставляет слова старые. Идеология, у которой есть новый язык.

У либералов нового языка нет. Свобода, выборы и демократия - вот и все. Слова 1989 года - «партократы», например, - умерли, а новых не появилось.

Левые вообще разговаривают на мертвом языке политэкономии XIX века, из Каутского и Плеханова. Трудящиеся, пролетариат. Вон он, твой «пролетариат», - барана режет на праздник.

А вот у националистов... Сколько новой и переиначенной старой лексики возникло у националистов.

«Чернозверь». «Русорез». «Русоцид». «Соратники». «Сход». «Русская пробежка». «Родноверы». «Ордынцы». «Нерусь» и «вырусь».

Один Костя Крылов работает как целая филологическая фабрика.

Характерно, что старую свою лексику - «иудейское иго», «масоны», «народ православный» - националисты отставили, и они - единственные, кто смог отказаться от прежнего лингвистического репертуара.

Так что без вариантов понятно, кто в конце концов победит.

***

Есть три простейших, банальнейших, элементарных соображения по поводу миграции, которые адресованы левым, леволибералам, социалистам, коммунистам, марксистам, - и я не могу себе представить, каким образом они могут их опровергнуть.

1. Поддерживая миграцию, вы поддерживаете демпинг на рынке - и отказываете здешним «трудящимся» в праве на цивилизованные условия труда. Вы поощряете штрейхбрейхерство - и тех, кто на нем наживается, - вместо того, чтобы заставить капиталиста принципиально иначе и платить, и страховать, и обеспечивать жильем работников.

2. Поддерживая миграцию, вы помогаете консервировать самые реакционные режимы вовне и внутри РФ, потому что взятые из Москвы деньги обеспечивают их стабильность, а сама миграция - снимает молодежные/ мужские демографические излишки, чреватые революцией.

3. Поддерживая миграцию, вы разжигаете по-настоящему нацистские чувства в тех пролетариях, люмпенах, мещанах и мелкой буржуазии, которые живут в ареале миграции. Они - потенциально ваши союзники - уходят не к вам, а к ультраправым. Больше того, поскольку они, натерпевшись от конкретной ситуации «на раене», сделают по-настоящему расистские выводы, и никто потом не сможет удержать их от того, чтобы бить всех, у кого «большой нос» или кто «на славян не похож».

***

«Советские люди» и «россияне» в последнее время стали чем-то вроде тряпки-сифы, которой в классе кидаются друг в друга политические пропагандисты, особенно националисты, хотя и не только они.

А что указанные слова значат на самом деле?

Что такое советский человек? Советский человек - русский человек, но казенный.

То есть человек русской культуры, который официально принадлежит государству, а не, например, самому себе, барину, крестьянской общине, благородному обществу, лейб-гвардии полку или креативному классу.

Государство производит с ним какие-то действия - куда-то перемещает, в кого-то превращает, учит грамоте, гонит брать Берлин, делать прививки или собирать гнилую картошку, а то и расстреливает. Я нарочно перечисляю плохое и хорошее одним списком - разделять то и другое не стоит.

Таким образом, советский человек - эдакий «государственный крестьянин», который уже не крестьянин, а тот, кем его заставило быть государство.

А кто такие «россияне»? А россияне - те советские люди, которые после утраты всего собственно «советского» еще не могут, еще не готовы снова принадлежать самим себе - или каким-то новым, сознательно избранным (или созданным ими самими) общностям. И поэтому продолжают принадлежать государству.

Но уже не советскому, а какому-то «непонятно какому». Государство уже другое, а принадлежат они ему на тех же основаниях, что и советские люди. И в том же стиле происходит управление собственностью.

Но раз государство другое, то и слово оно пытается придумать другое, отсюда и новый термин.

Вот и все. А кидаться сифой не надо.

Надо пытаться понять.

***

Захар Прилепин, которого я очень люблю, написал статью про то, что он - не либерал и вообще против либералов.

Все там красиво и складно, но у меня есть два возражения.

Во-первых, неправильно ругать либералов в 2013 году. Ругать надо победителей, так мне кажется.

А победители сейчас - Милонов, Мизулина, Чаплин, Михалков-Бондарчук, Астахов и т.п., то есть те, кто играет не в отвращение к родине, а в опошление и профанацию любви к родине, что, по-моему, намного хуже.

Вот когда они куда-нибудь денутся, и вернутся те люди, которые держали банк 15-20 лет назад - вот тогда будет время ругать их. А то сейчас получается, что «антилиберальность» слишком совпадает с госпропагандой (нисколько не подозреваю Захара в ангажированности госпропагандой, он сам себе хозяин, но и случайное совпадение все равно неуютное, когда у нас такое государство).

Захар много пишет о том, что либералы как бы отделяют, ограждают себя от «народного», «русского», «почвенного». Так не только он думает, так принято думать в правой среде уже лет 100 как минимум.

Но ведь ту же мысль можно и нужно перевернуть.

Да, либералы себя от чего-то, что официально обозначено как «родное», вечно отделяют, но не есть ли само отделение - глубоко русское дело, и сам жест добровольного самоотчуждения - не является ли он почвенным мероприятием, традиционной чертой русской культуры?

Ведь совершенно понятно, что какой-нибудь Чаадаев - глубоко русский человек именно в своем отрицании России.

И вся та традиция, которая выросла из Чаадаева (да хоть из Курбского, хоть из Печерина, хоть из Герцена, хоть из кого) - ничуть не меньшая «рашн традишн», чем банька-зорька-водка-портянка.

Русский человек часто бежит от России, ненавидит Россию, избавляется от России в себе - но именно в таком своем действии он делается более русским. Безнадежно, может быть, русским.

Вот что я хотел возразить любимому мной Захару Прилепину.

Дмитрий Ольшанский, писатель, публицист, Facebooк