Без Стрелкова могло бы ничего не выйти

Захар Прилепин с иронией о Донбассе.

Возможно, без Игоря Стрелкова на Донбассе ничего бы не получилось. Началось бы, потому что началось до него, но не получилось бы. Однако приехало 30 человек с опытом, они организовали оборону. Потом их стало 300. Вокруг них сгруппировалось ополчение.

Они не были присланы русско-советским КГБ, но оно и не пыталось предотвратить их заезд. Потом, судя по всему, на территорию самообъявленной Новороссии заезжали всевозможные спецы в одиночном количестве и вскоре уезжали назад.

Россия виновата, но не в таких масштабах, как себе представляют. Позволила диверсантам заехать на территорию соседнего государства, которое «отбилось от рук» и пошло направо.

Да.

А потом заехали украинские войска и убили около 10 тыс. человек - мирных жителей.

Если будет продолжаться так же, как и сегодня, - скоро будет ровно десять. Потом больше, чем десять.

Мы проезжали селение Ровеньки с местным жителем. Он говорит: когда война началась, местные жители собрались бежать - в Россию, естественно - и не по трассам, где были блокпосты, а по грунтовке.

Шли колонной в 80 машин.

Навстречу выкатились украинские танки и всю колонну расстреляли.

Они думали, что то колонна ополченцев, наверное. Что она идет им в тыл. Предполагаем, что так думали. Иначе вообще невозможно ничего объяснить.

Машины начали разъезжаться - но куда там по полю уедешь. Погибло несчетное количество людей.

Неприятная правда?

Давайте вместе сделаем вид, что Россия пришла к вам с войной в ваш мирный дом, а вы тут ни при чем.

...Ужасное поле долгое время стояло, как картина из ада. Потом понемногу оттуда растащили то, что не сгорело.

Теперь нам говорят: приезжайте в Киев, у нас нет никаких бандеровцев, вы сами их придумали.

Ко мне вот заходила женщина в Facebook с Украины - и написала, что «напрасно украинская армия такая гуманная» и что «после себя украинским военным нужно оставить выжженную степь».

Не нужна вам никакие бандеровцы. У вас и так все есть.

***

Ехали в «Газели» с выпущенными из плена ополченцами. Их было 14 человек. Наконец, рассмотрел всех вблизи. И послушал.

Возраст - 45-65 лет. В основном - чуть больше полтинника.

Если одним словом определить: работяги.

Но не деклассированный тип работяг - из убитых моногородков, а тот прежний, советский. Когда работяга с завода записан в библиотеку, у дивана всегда лежит книжка, с закладкой уголком страницы, а порой в театр с женой и так далее. Думаю, многие помнят такой тип: принципиальный, упрямый, правильный, читает «Науку и технику», лоджию сам обустроил, плитку в ванной сам положил, отлично отгадывает кроссворды, но не потому, что нахватался ответов в других кроссвордах, а потому, что твердо знает многие штуки на свете. Сыну объяснит ответ по истории или географии. Патриот, естественно.

Одно время, лет 20 назад, был антисоветчиком, но за несколько лет прошло.

Помню, я одно время работал на заводе, но не рабочим, в 90-е годы. Там какие-то местные криминальные бригады тащили все подряд с завода, обычная охрана не справлялась, и ставили патруль ОМОНа с оружием.

Вот я каждый день встречал работяг, когда они возвращались со смены и даже развозил их иногда по домам на «Волге», чтоб они пешком не шли - от завода не было транспорта вечером до городской зоны, а ходьбы - на полчаса, шутка ли.

Тот рабочий тип я узнал в автобусе с пленными. От них даже запах шел прежний - рабочего человека, курящего, опрятного.

Мы там многие вещи обсудили, они дружно и хрипло, как и положено работягам, смеются (потом многие хватаются за ребра - отбито нутро), все поголовно курят - торопливо, досмаливая, будто торопясь на смену. За четыре часа поездки никто ни разу не выругался матом.

Единственное отличие от того, советского типа - почти все крестятся, когда залезают в машину. Ехали ночью, линия фронта то приближается, то удаляется - а они только что из плена - ну, понятно.

Рассказывает один из них:

- В ополчение вступил в Славянске. Когда выходила колонна, я ехал за рулем грузовика, рядом взрыв - осколком ранило в переносицу. Машина врезалась. Потом гляжу - и бензина нет. Пока выскочил на дорогу - наша колонна прошла. Очень быстро неслись. Я забежал в какой-то двор. Не прошло и пяти минут - прямо вослед за нашей колонной идут. Слава Богу, не рванулся навстречу - по-русски же говорят, сразу и не отличишь. Потом слышу: «Начинаем зачистку!» Спрятался в зеленке, там и провел всю ночь. В укромном месте закопал автомат и камуфляж. Вернулся домой, дело было 6 июля. А 29 числа меня сдали местные доброжелатели - так и так, мол, ополченец. С тех пор был в плену.

- Семья есть?

- Жену похоронил. Один сын в Краматорске живет, ему 25 лет. Другой воюет где-то. Но я пока не дозвонился до него - тут разве найдешь кого.

***

В Луганске немного заплутали поздно вечером. С нами ополченец, который был в плену, его только что обменяли. У него нет паспорта, отобрали на той стороне. Ему надо в местную центральную комендатуру.

На улице тьма, ничего не горит и никто не ездит. Как и где искать - непонятно.

- Луганск знаешь? - спрашиваем его.

- Я Екатеринбург знаю, - отвечает ополченец грубовато. Но по делу.

***

О том, что за российского журналиста дают на той стороне 100 штук, рассказал взятый в плен боец батальона «Айдар» (бойцу батальона «Восток», что характерно. То есть идет война Новороссии с Украиной: «Айдар» против «Востока»).

Сто штук, в общем.

Писатели почем идут, надо узнать текущие расценки.

Интерес простой: в России есть десяток литераторов, которых обязательно стоит передать туда тайным грузом.

Для той стороны опять же сюрприз. Вскрывают они коробку, даже глаз подергивается от ожидания - а там не какая-то падла, от которой мутит и воротит, а - неожиданно хороший, приличный человек. Выпутывается из обертки, чихает. Все удивлены и рады.

Впрочем, могут запечатать и обратно прислать, тоже возможно.

***

Некоторые военкоры тут торчат уже несколько месяцев, приходится лечить нервы любым доступным способом.

Короче, идет прямой выход на один из центральных каналов, камеру выставили, съемка на улице. Стоит военкор, говорит встревоженным, но твердым голосом про обстановку на фронтах: обстрелы, зачистки, так вот и так, мы сами находимся в месте боевых действий, за нами зеленка, из которой возможны провокации.

Тут коллега военкора с другого канала, зла никому не желая, появляется в кадре и неспешно справляет малую нужду на ту самую зеленку.

...Страна такого не увидела, к сожалению. Но в аппаратной были в восторге. Успели исправить.

***

База нацболов в Луганске граничит с коттеджным поселком, или улицей коттеджей, в темноте не рассмотрел - в любом случае там жили не бедные люди до войны. Разговорились про животных, которые бродят стаями повсюду, и тут один нацбол говорит:

- У нас тут анаконда ползает. Видимо, тоже оставили.

И через секунду:

- Замерзнет скоро - холодает же.

***

Про одного ополченца говорят: едва началась тут война, он от нетерпения рванул в Славянск на велосипеде, ночью. Все его знали как конкретного ботана, и такой ретивости никто не ожидал. Проехал 240 километров. Выехал вечером, ехал всю ночь, на другой день приехал. Там уже были блокпосты, он на каждом останавливался и агитировал украинских солдат переходить на сторону Донецкой народной республики. Его почему-то не убили - но тогда все еще раскачивалось.

Так и добрался, в общем. Теперь у него две медали уже.

***

Взяли в плен бойца из Национальной гвардии. Оказалось: русский, с русской фамилией и русским паспортом. Говорит: я не идейный, просто денег не было, приехал заработать.

В Чечне тоже такие попадались в свое время.

Все время хочется проследить жизнь такого человека, подряд, минуту за минутой, должна же быть какая-то разгадка. Например, однажды, когда ему было пять лет, ему в ухо заползла мокрица, съела мозг, сама стала его мозгом.

Или еще как-то.

***

Подвозили из Донецка мужика, которого недавно обменяли. Ополченец. Его, когда он пропал, спутали с каким-то другим погибшим, и другого человека похоронили под его фамилией, поставили крест с табличкой. В общем, живет человек, а у него и могила теперь есть - фамилия, имя, все, как положено, только одна дата перепутана.

Мы подвезли человека до его могилы. «Дальше сам», - говорит.

***

Когда проезжаешь в трех километрах от позиций той стороны, ночью, ощущения становятся тонкими, хрустальными - кажется, тронь тебя и раздастся приятный звон.

Вообще же, когда ездили на передовую, появилось совсем другое какое-то чувство. Одно дело - когда падают бомбы на Донецк - черт знает, откуда они летят, может, просто с неба, из ниоткуда. А другое дело, когда вдруг видишь чужие позиции и укрепления - и там люди, которые хотят убить людей, которые с нашей стороны. Они там ходят, смеются и разговаривают. Точно так же, как и здесь.

Сложно все осознать в какой-то ясности и простоте.

***

Еще в Ростове, едва вышел из аэропорта, таксист оценил быстрым взглядом и спросил:

- До границы?

Ему, конечно, не признался: мало ли, больно внимательный.

Русских тут много, про отпуска - совсем не шутка, люди в России берут отпуск - и сюда. Многие бросают работы.

Артем из Сибири, бывший контрактник, невысокий, разговаривает медленно, остроумный, держится с достоинством, заехал сюда в мае. Никуда уезжать на собирается пока. Ездит с русским паспортом через все блокпосты. В основном его, конечно, все знают. Но те, кто не знают, верят на слово.

Русским при встрече очень многие рады.

Жителям на улице, если в чем-то тебя заподозрили, тоже российского паспорта достаточно. Проблемы могут быть как раз с украинским.

В магазинах и кафе Донецка часто берут русские деньги.

Тут надо много русских денег. И прочих вещей.

Пацаны-другороссы из разведвзвода, родня пленных и прочие другие люди дали много заданий. Будем собираться домой понемножку.

Новороссия не заканчивается.

Зарисовки из Новороссии. Захар Прилепин с луганско-донецкого курорта

Военная этнография. Захар Прилепин про чеченцев и других

Про Моторолу говорят: «Бог войны». Захар Прилепин с Донбасса

Будни карателя. Русский писатель отвечает Альфреду Коху и Андрею Кавуну