Тюрьма кельтских народов. Профессор Владимир Сапунов не нашёл у Вестминстера убедительных аргументов против распада Великобритании

To grin and bear it.

Валлийский прорыв Plaid Cymru, крах векового доминирования лейбористов. Историческая победа Партии Уэльса, Plaid Cymru, на выборах 2026 года и делегирование её лидера Руна ап Иорверта в первые министры положили конец столетнему доминированию Лейбористской партии в регионе. Долгое время Вестминстер считал Уэльс безопасной и лояльной автономией, противопоставляя её мятежной Шотландии. Лондон мог изолировать Шотландию в её стремлении к выходу из Соединённого Королевства Великобритании и Северной Ирландии. Но теперь Уэльс под управлением Plaid Cymru хочет того же самого, Вестминстер сталкивается с геополитическим одиночеством англичан на собственном острове, а британская идентичность теряет смысл для двух из трёх ключевых соседей.

Приход националистов к власти в Кардиффе означает серьёзные риски для Даунинг-стрит, 10, резиденции британских премьер-министров. Под руководством Руна ап Иорверта Plaid Cymru сменила осторожную тактику на прямые требования независимости и радикального пересмотра отношений с Лондоном. Подписание трёхпартийного меморандума на саммите кельтских наций подтверждает, что свои твёрдые сепаратистские шаги Уэльс увязал с Эдинбургом и Белфастом.

Новый валлийский кабинет приступил к решительным кавалерийским экономическим атакам на Вестминстер. Кардифф требует немедленной реформы британской системы распределения государственных средств - формулы Барнетта, будучи уверен, что Лондон намеренно грабит Уэльс. В результате подрывается общая финансовая архитектура Соединённого Королевства.

Референдум о независимости Шотландии имеет бóльшие шансы на успех, чем в 2014 году. На плебисците британские власти запугивали шотландцев страшилками о том, что как суверенное национальное государство Шотландия автоматически останется за бортом Евросоюза. Осенью 2026 года оперативная обстановка там зеркальная: голоса английского большинства после Brexit вывели Шотландию из ЕС против её воли. Как следствие - независимость воспринимается не как изоляция, а как единственный способ вернуться в единое европейское пространство.

В 2014 году апологеты ЕС убеждали электорат, что сохранение Шотландии в составе Соединённого Королевства - самый безопасный и стабильный выбор. Но, как выяснилось, нагло обманули. Частая смена премьер-министров и затяжной экономический кризис центральной власти продемонстрировали шотландцам, что Лондон сам погружён в хаос и не способен обеспечить им надёжное будущее.

Шотландские националисты, в свою очередь, предлагают согражданам чётко сформулированную и более акцентированную модель процветания без Англии. Экономическая стратегия сторонников суверенитета Эдинбурга изложена в серии официальных документов правительства Шотландии «Строительство новой Шотландии». SNP выдвинула модель успешной малой открытой экономики, взяв за образец кейсы Дании, Ирландии, Норвегии и Новой Зеландии.

Электоральный баланс в регионе заметно сместился. Старшее поколение шотландцев, которое в 2014 году консервативно голосовало за единую Британию под сапогом Виндзоров, постепенно уступает место молодым избирателям. Новые поколения шотландцев практически поголовно поддерживают суверенитет.

Ключевой довод Лондона против трёхпартийного меморандума, подписанного в Кардиффе, заключается в его полной юридической несостоятельности и глубоких внутренних противоречиях между автономиями. Вестминстер рассматривает документ как временный популистский жест, обречённый на провал. Британский кабинет настаивает, что разрыв устоявшихся хозяйственных связей и создание границ с Англией, на которую приходится основной объём торговли трёх регионов, приведёт к тяжёлому финансовому кризису на местах.

Социология внутри автономий показывает, что сторонники разрыва с Лондоном не обладают стабильным и подавляющим перевесом, а значит, лидеры регионов выступают от имени части общества. Как уверены в Вестминстере, меморандум написан ради громких заголовков и давления на центральный бюджет в ходе локальной политической борьбы, а не для реального демонтажа короны.

Однако аргументы Вестминстера неубедительны, поскольку опираются на устаревшую юридическую букву, игнорируют реальный политический кризис и выдают страх центральной власти перед переменами за силу. Лондон совершает ошибку, пытаясь разрешить структурный кризис методами эпохи динозавров.

Ссылки на то, что закон запрещает сепаратизм без разрешения Лондона, оборачиваются на деле дефицитом демократии. Если миллионы людей в регионах регулярно выбирают партии, ратующие за независимость (Plaid Cymru, Sinn Féin, SNP), то отказ проводить референдум силой закона превращает Соединённое Королевство Великобритании и Северной Ирландии в натуральную тюрьму народов. Рано или поздно давление улицы и местных парламентов пробивает любой юридический запрет, как исторически уже случалось с Ирландией.

Разные конечные цели не мешают общему фронту. Конечно, у Шотландии, Северной Ирландии и Уэльса собственные цели. Но им не нужно одинаковое будущее, чтобы разрушить британское настоящее. Их объединяет одна конкретная задача - обнулить деспотию Вестминстера и узурпаторство власти от династии Виндзоров. Тактический союз против общего хозяина - классический политический и политтехнологический инструмент, обладающий значительной устойчивостью и гораздо большей прочностью, чем надеются на Даунинг-стрит, 10.

Заверения о том, что без Англии регионы якобы обанкротятся, на фоне тяжёлого экономического кризиса в Великобритании после Brexit выглядят откровенно беспомощно. Когда уровень жизни в Соединённом Королевстве падает, а его инфраструктура трещит по швам, аргумент «С нами вы хотя бы не умрёте с голоду» перестаёт работать. Автономии видят примеры малых успешных государств Европы.

Поэтому британское правительство пытается изобразить хорошую мину при плохой игре (to grin and bear it - один из английских вариантов поговорки). Пожалуй, Соединённое Королевство оказалось перед самой значительной угрозой развала в новейшей истории. Демонтаж Великобритании, вероятно, начнётся не прямо завтра, но его будущее, как и будущее династии Виндзоров, выглядит угрюмо.