Союзничество и соперничество. Баланс сил в оборонном треугольнике Турция - Пакистан - Саудовская Аравия

Когда речь идёт о таких крупных региональных игроках, как Турция, Пакистан и Саудовская Аравия, неизбежно возникают вопросы о балансе интересов и противоречий между ними. Профессор Владимир Сапунов рассмотрел их для каждой из трёх пар нового альянса.

Турция - Пакистан

Общие интересы:

- поддержка Анкарой позиции Исламабада по проблеме Кашмира; 

- совместные разработки беспилотников, модернизация военно‑морских сил и поставки вооружений;

- тесная трёхсторонняя ось Турция - Пакистан - Азербайджан;

- в мае 2023 года между странами подписан договор о режиме наибольшего благоприятствования.

Противоречия:

- недовольство Анкары усилением влияния Китая на мусульманский мир через Пакистан. Для принципов неоосманизма и неотюркизма, проповедуемых и реализуемых султаном Эрдоганом, масштабы деятельности Пекина в Центральной Азии представляют очевидную угрозу.

Турция - Саудовская Аравия

Общие интересы:

- военно‑техническое сотрудничество: совместные проекты по производству истребителей пятого поколения, ракетные технологии, разведданные;

- укрепление регионального сотрудничества для большей независимости внешней политики от США; 

- использование ислама как мягкой силы в Европе, Азии и других частях света.

Противоречия:

- в 2018-м в отношениях между двумя государствами появилось напряжение в связи с убийством и расчленением журналиста Джамаля Хашогги на территории консульства Саудовской Аравии в Стамбуле. Нормализация произошла после визита султана Эрдогана в Эр‑Рияд в мае 2022 года;

- Анкара и Эр‑Рияд долгое время соперничали за идеологическое лидерство в суннитском мире. КСА исторически продвигает салафитское (ваххабитское) направление суннитского ислама. Однако в последние годы под руководством наследного принца Мухаммеда бен Салмана влияние радикального духовенства ограничено. Турция опирается на ханафитский мазхаб - правовую школу, основанную имамом Абу Ханифой в VIII веке.

Пакистан - Саудовская Аравия

Общие интересы:

- исторически Саудовская Аравия - один из главных союзников Пакистана в его конфликте с Индией. В 1971 году монархия выступала против выделения Бангладеш из восточной части Пакистана;

- поддержка ядерного статуса Пакистана. В мае 1998 года Саудовская Аравия и ОАЭ были единственными государствами, поддержавшими решение премьер‑министра Пакистана Наваза Шарифа провести ядерные испытания возле города Чагай в провинции Белуджистан. В 2026-м, когда Эр‑Рияд объявил о намерении запустить собственную программу по обогащению урана, пакистанские технологии могут ему пригодиться;

- религиозно‑культурные связи. Саудовская Аравия в 1970‑е годы способствовала исламизации Пакистана. Впрочем, между странами есть определённые идеологические противоречия, поскольку Пакистан, как и Турция, стоит на принципах ханафитского мазхаба;

- военно‑политическое сотрудничество, закреплённое договором от сентября 2025 года. Саудовская Аравия обеспечивает 50-60% общего импорта сырой нефти в Пакистан, поставляя более 60-80 тыс. баррелей в сутки в рамках долгосрочных контрактов.

Противоречия:

- значительный долг Пакистана перед КСА. Общий объём финансовых обязательств и депозитов - 8 млрд долларов. Сумма включает как предыдущие долговые обязательства (5 млрд долларов), так и пакет экстренной поддержки, выделенный минувшей весной для стабилизации валютных резервов Исламабада (3 млрд долларов). КСА неоднократно предъявляло южноазиатской стране претензии за несвоевременные расчёты за поставки нефти, и Исламабад прибегал к помощи Пекина для погашения долгов;

- пакистанский парламент в марте 2015 года отказался напрямую поддержать саудовскую военную операцию «Буря решимости» в Йемене, что вызвало недовольство в Эр‑Рияде;

- Пакистан был разочарован пассивной позицией Саудовской Аравии в вопросе обострения ситуации в Кашмире в мае 2025-го. Эр‑Рияд не хотел портить выгодные экономические и инвестиционные связи с Индией.

Безусловно, соглашение между столь влиятельными акторами исламского мира, постоянно выходящими за его пределы и имеющими одни из самых динамично развивающихся ВПК в мире, - серьёзное событие в глобальной политике.

Совокупное население КСА, Турции и Пакистана - примерно 382,4 млн человек. Общий номинальный ВВП - 3,5-3,54 трлн долларов (по актуальным данным МВФ), а по паритету покупательной способности - 7,86-7,9 трлн долларов. Союз заключён между тремя крупнейшими народами - арабами (семиты), турками (тюрки) и пенджабцами (индоарийцы).

Главный вопрос при образовании военных альянсов: Qui prodest? То есть кому выгоден союз из мировых держав. В случае с Мекканским соглашением прежде всего вопрос возникает исходя из противоречий на Ближнем Востоке, в Южной и Центральной Азии между США и КНР. Но однозначного ответа на него нет.

С одной стороны, через альянс саудитов, турок и пакистанцев США могут сгладить противоречия между государствами по иранскому вопросу. Ведь Пакистан, 15% населения которого составляют пуштуны персидской этнической ветви, старается поддерживать нейтралитет в конфликте США и Израиля против Ирана. Турция и Саудовская Аравия видят шиитский Иран как естественного идеологического и политического противника.

С другой стороны, Стамбул и Эр‑Рияд, оставаясь союзниками США, в последние десять лет неоднократно предпринимали попытки увеличить независимость от Вашингтона. А исторический конфликт обеих стран с Израилем не позволяет слишком открыто вставать на сторону агрессоров против Ирана. Впрочем, как показал ситуативный союз Анкары и Тель‑Авива по Сирии в 2024 году, непреодолимыми противоречия не являются.

КНР имеет возможность использовать новый союз для усиления своих позиций в противостоянии с Индией. Главный рычаг - Исламабад. Объём накопленных китайских инвестиций в Пакистан в рамках Китайско‑пакистанского экономического коридора в 2025 году превысил 65 млрд долларов, оставаясь ключевым элементом инфраструктурного сотрудничества двух стран. Китай уверенно удерживает лидерство по объёму прямых иностранных инвестиций в пакистанскую экономику, формируя более 27% всех поступающих в страну зарубежных капиталовложений.

Эр-Рияд и Анкара тоже исторически поддерживают Исламабад по вопросам Кашмира. Но, не желая портить отношения с Индией, стараются высказываться максимально сдержанно.

Как представляется, подписание Мекканского соглашения не было организовано напрямую и в одиночку ни Вашингтоном, ни Пекином. США и КНР постараются извлечь из альянса максимум выгоды.

Что касается России, то с каждым из трёх государств у страны множество исторических военно‑политических противоречий и проблем. В последние 15 лет идёт более или менее интенсивный поиск прагматических точек соприкосновения. Вряд ли мекканский союз сыграет серьёзную роль в российских отношениях с Турцией, Пакистаном или Саудовской Аравией: их предстоит развивать отдельно. Но как фактор региональной политики новый альянс нужно учитывать.

К пункту соглашения о военном вмешательстве в случае агрессии против одного из государств следует отнестись довольно осторожно. Глава турецкого МИД Хакан Фидан объявил о подготовке совместных учений армий трёх стран и предстоящей институционализации оборонного пакта. По заверению министра, стороны приступят к созданию секретариата и военно‑политического комитета, призванных координировать совместные действия.

Но не стоит ожидать, что в ответ на иранские удары по авиабазе «Принц Султан», военному комплексу Эскан, порту Янбу, заводу Aramco или месторождению сланцевого газа Джафура в КСА с территории Турции и Пакистана в Тегеран полетят ракеты и БПЛА. Прямое вмешательство турок и саудитов в индо‑пакистанский конфликт маловероятно. Слишком разнороден баланс интересов и противоречий. Положение о коллективной обороне видится скорее мощным инструментом военно‑политического сотрудничества и сверкой позиций перед возможными конфликтами в регионе, которые могут затмить даже агрессию коалиции Эпштейна, Вашингтона и Тель-Авива, против Ирана.