Широко закрытые двери. Что случилось с русской церковью во время пандемии

Широко закрытые двери. Что случилось с русской церковью во время пандемии
30 Апреля 2020

23 апреля протоиерей Андрей Милкин транслировал у себя в Facebook отпевание из Богоявленского кафедрального собора в Елохове, точнее, даже не из самого собора: отпевали на улице. Эфир смотрели одновременно чуть больше ста человек. Хоронили протоиерея Александра Агейкина, настоятеля Елоховского собора, - первого священника в России, умершего от коронавируса.

Протоиерею Александру было всего 48 лет, он принадлежал к церковной элите: сначала при патриархе Алексии был протодиаконом в храме Христа Спасителя, потом патриарх Кирилл сделал его настоятелем кафедрального собора в Елохове. Последний раз он служил вместе с патриархом 3 апреля, когда тот привез в Богоявленский собор икону «Умиление», после того как проехал с ней по МКАД на Mercedes с молитвой об избавлении Москвы от пандемии. Друг отца Александра издатель Георгий Гупало опубликовал скриншот их переписки в WhatsApp: за две недели до своей смерти Агейкин рассказывает, что последний дореволюционный настоятель Елоховского собора умер от испанки.

Умереть на Светлой неделе после Пасхи считается Божьим благословением. Во время отпевания и на кладбище поют веселые праздничные стихиры и тропарь «Христос воскресе из мертвых, смертию смерть поправ и сущим во гробех живот даровав». Спели его и провожая отца Александра, но хор был совсем не таким громким, каким должен быть при прощании со статусным священнослужителем. На похороны пришли всего человек двадцать, да несколько стояли за забором, прижимаясь к ограде. Невозможно было и дать последнее целование - гроб был закрыт. Не пришла проститься семья отца Александра - жена и три дочери - они больны.

«То, что произошло, меня по-человечески сильно подкосило, - сказал на отпевании старый друг отца Александра, бывший руководитель секретариата патриарха митрополит Сингапурский Сергий (Чашин). - Да, я священнослужитель, я должен вас учить, как нужно относиться к смерти, но есть моменты, когда взять себя в руки очень сложно».

Вероятно, рабочая группа при патриархе по координации деятельности церковных учреждений в период распространения коронавирусной инфекции опубликует в своем телеграм-канале, который члены группы выбрали главным оперативным средством информирования, какую-нибудь инструкцию о временном изменении чина погребения иереев. Ведь по традиции тело умершего клирика должны омывать священнослужители, во время отпевания гроб открыт, в руках покойного крест и Евангелие. К могиле гроб тоже несут священники, а не сотрудники ритуальной конторы в костюмах химзащиты. Судя по статистике, инструкция, увы, понадобится.

Даже если брать официальные цифры тех, кому диагноз поставлен по результатам тестирования, получается, что среди московского духовенства процент заразившихся коронавирусом гораздо выше, чем в среднем среди москвичей. Через день после похорон отца Александра от коронавируса умер второй священник - протоиерей Владимир Верига, служивший в Покровском монастыре в подмосковном Хотькове. А потом - протодиакон Елоховского собора Евгений Трофимов, епископ Железногорский Вениамин. Настоятель храма Рождества Богородицы в Крылатском, один из самых уважаемых и старых священников в Москве, протоиерей Георгий Бреев был первым инфицированным клириком, информация о котором попала в СМИ, он долго лежал в больнице в Лапино на искусственной вентиляции легких, но тоже умер 29 апреля. На похороны отца Георгия должна была бы собраться вся Москва, его очень любили, но и они будут тихими.

В Троице-Сергиевой лавре заболели почти все насельники во главе с наместником епископом Парамоном (Голубкой), студенты и преподаватели Московской духовной академии и ректор епископ Питирим (Творогов). Закрыты на карантин Дивеевский монастырь и село Дивеево - в тяжелом состоянии монахини. 

Впрочем, официальные данные о числе заболевших патриархия перестала публиковать с 16 апреля, когда случаи были единичными, картину приходится восстанавливать по соцсетям и анонимным телеграм-каналам. Официально сообщили, что госпитализирован с коронавирусной инфекцией управляющий делами Московской Патриархии митрополит Дионисий (Порубай), административно второй после патриарха по статусу чиновник РПЦ, и новоназначенный настоятель Елоховского собора епископ Фома (Мосолов).

Пасха

Именно за подписью митрополита Дионисия 11 апреля московскому духовенству разослали циркулярное письмо, в котором прихожанам было рекомендовано, «исполняя предписания санитарных властей, воздержаться от посещения храмов и пребывать в своих жилищах», то есть не приходить на службы Страстной седмицы, Пасхи и Светлой недели.

Пандемия коронавируса в мире совпала с временем самых напряженных религиозных переживаний в году - Великим постом и Пасхой. В такие дни в храмах всегда многолюдно: стараются прийти даже те, кто редко участвует в богослужениях. Но традиционная весенняя пасхальная суета: освящение сначала верб, потом куличей, уборка в храмах и в домах, крестные ходы, хождение в гости, обмен яйцами, поездки на кладбище - как яркие обертки, подарочная бумага, обволакивала само евангельское событие смерти и воскресения Христа, делала его слегка детским. В пустоте и тишине Пасхи 2020 года, которая из коллективного переживания стала для каждого самоизолированного верующего индивидуальным, вернулась память смертная. Колокола звонили, но сирены скорых было слышно лучше.

В некоторых окнах в пасхальную ночь горели свечи, во многих мерцали экраны с трансляцией ночной службы, соседи перекрикивались с балконов: «Христос Воскресе!» - «Воистину Воскресе!» Ранее на Страстной неделе на церковных сайтах стали публиковать тексты богослужений, адаптированные для самостоятельного чтения дома, на сайте «Патриархия.ру» появились краткие молитвы для благословения мирянами верб и пасхальной еды, группы верующих из разных стран объединялись для совместной молитвы в Zoom, приходские аккаунты в инстаграме вели прямые эфиры и собирали имена для поминовения. Новые практики, не регулируемые никакими правилами и канонами, появлялись свободно и спонтанно, предлагались сверху и возникали снизу - литургическое творчество в цифровой среде.

Патриарх Кирилл служил пасхальную литургию в пустом храме Христа Спасителя. Однако он не взял на себя личную ответственность за закрытие храмов. И первое циркулярное письмо, подписанное митрополитом Дионисием - патриархийным функционером, который для прихожан совершенно незнаком и не обладает духовным авторитетом, - и опубликованное 20 апреля обезличенное решение о продлении режима ограничения посещения храмов вышли со ссылкой на главного санитарного врача Москвы Елену Андрееву. То же самое происходило и продолжает происходить во многих других епархиях: выходят указы региональных медицинских чиновников или Роспотребнадзора, которые архиереи исполняют. Или не исполняют.

Широко закрытые двери

Формально тут не к чему придраться: власти решают, патриархия на словах поддерживает, просит прихожан оставаться дома или, как трагикомично сформулировал сам патриарх, нести «подвиг неотлучного пребывания в своих жилищах». Но на деле отказ от субъектности - слабая церковная власть, которая прикрывается от собственных прихожан приказами сильной гражданской власти: не мы приняли трудное, но необходимое решение ради сбережения людей, не я, патриарх Московский и всея Руси Кирилл, лично за него отвечаю - нам велели, и мы подчиняемся.

Храмы в Москве и в России не закрыты (кроме тех, где уже выявлен коронавирус). Богослужения продолжаются, формально разрешено присутствие на них только клириков в любом количестве на усмотрение настоятеля, сотрудников (например, хора) и волонтеров (что бы их наличие ни значило - вероятно, чтобы вести трансляцию). Но кто же будет выгонять людей? Полиции в большинстве регионов не хочется связываться или дано распоряжение не обострять. «Я бы остался дома, у меня пятеро детей и гипертония, но храм открыт, я не могу не служить, иначе останусь без зарплаты, которую и так урезали. А люди идут и идут. Тайком. Средства защиты мы покупаем себе сами, на свои деньги», - делится на условиях анонимности священник одного из московских храмов.

Прихожане и простые священники поставлены в ситуацию, которая в психологии называется двойным посланием: от значимой фигуры (в данном случае ее персонифицирует патриарх, местный архиерей) одновременно поступают противоречащие друг другу сигналы на разных коммуникационных уровнях - оставайтесь дома (на уровне слов), но богослужения совершаются (на уровне действий). Ответственность переложили на самих людей, которых годами приучали, что послушание - главная добродетель, а пропускать литургию - грех. И два императива вдруг оказались невыполнимыми одновременно. В результате прихожане впадают во фрустрацию.

От центрального к поместному

Но во многих епархиях архиереи все-таки взяли ответственность на себя. Можно сказать, что в РПЦ из-за коронавируса произошла если не федерализация, то децентрализация, возможно - ситуативная и временная. Епископы вдруг вспомнили, что по канонам каждый из них - глава местной церкви, а патриарх лишь первый среди равных. Выяснилось, что в экстренной ситуации на Москву можно не оглядываться, все равно не поможет. Обычно публичные выступления архиереев и их пасхальные послания - официозные торжественные речи, выполняющие ритуальную функцию и не несущие смысловой нагрузки. В 2020 году вместо князей церкви с народом заговорили люди на нормальном человеческом русском языке.

Митрополит Ростовский Меркурий сказал фразу, с которой, вероятно, войдет в историю: «Лучше осудите меня за мою просьбу воздержаться от привычного нам уклада церковной жизни, чем вы потом будете проклинать меня за гробы своих близких, которые понесут по нашим улицам как плод непослушания священноначалию и властям предержащим». Митрополит Псковский Тихон (Шевкунов) в течение Великого поста не раз обращался к паломникам, чтобы они не приезжали в Псково-Печерский монастырь, и говорил в проповедях, что надо соблюдать правила дезинфекции и оставаться дома, а в кратком пасхальном слове поддержал прихожан, оставшихся без пасхальной литургии.

В Екатеринбурге, где всегда были сильны консервативные настроения, храмы во время Великого поста были полны. На Вербное воскресенье ситуацией возмутился губернатор Евгений Куйвашев, а пресс-служба епархии вступила с ним в публичную полемику, утверждая, что, «имея открытыми магазины, детские сады, парикмахерские, странно говорить о закрытии храмов».

Митрополит Екатеринбургский Кирилл (Наконечный), как и патриархия, ссылался на санитарные власти и протокольно призывал не пренебрегать рекомендациями, но храмы на Пасху оставались открытыми и заполненными. В пасхальном слове екатеринбургский архиерей, с одной стороны, призвал «к противодействию губительному поветрию всеми мерами, которые известны и аскетике, и эпидемиологии», а также «держать дистанцию от провокаторов и паникеров, защищаться от информационного вируса», но с другой - намекнул, что «враг Воскресшего Христа, к сожалению, реален и значительно опасней, чем любой вирус. Он хочет похитить нас у друг друга, а у нас похитить наши храмы, а из храмов изгнать Евхаристию». Все остались удовлетворены: власти - компромиссом, стремящиеся в храм верующие - поддержкой архиерея.

Там же на Урале другой епископ - Мефодий Каменский и Камышловский (Кондратьев) прямо сетовал, что прихожан на службах стало меньше. Саратовский митрополит Лонгин (Корчагин) устроил прямое противостояние со светскими властями. Накануне Пасхи он написал в Facebook: «Несмотря на все попытки договориться с властью о приемлемом формате посещения верующими храмов на Пасху, в Саратовской области так сделать не удалось. […] Я не имею права никого призывать к гражданскому неповиновению, но повторюсь, что храмы мы закрывать не будем. Для всех нас, православных христиан, происходящее должно стать уроком, показав истинное отношение власти к Церкви и своему народу». В итоге на Пасху возле саратовских храмов дежурила полиция, грозила административной ответственностью, проводила беседы. Как настоящий ковидодиссидент среди епископов РПЦ повел себя архиепископ Сыктывкарский и Коми-Зырянский Питирим (Волочков).

Разномыслие архиереев отражает скорее настроения их паствы, чем руководства РПЦ.

Недавняя память

Эпидемии в истории случались многократно, и у церкви есть разный опыт проживания и самих моровых поветрий, и их последствий. Историки, например, сходятся в том, что чума XIV века в Европе сильно повлияла на тот кризис католицизма, который впоследствии привел к Реформации.

В странах православной традиции тоже были и чума, и холера, и тиф, и испанка. На сайте «Патриархия.ру» две недели назад был даже опубликован обзор «Русская церковь в период эпидемий», из которого следует, что массовые скопления людей в церквях становились источником распространения заразы еще в допетровские времена. Бывали в истории и закрытия храмов, и наказания священников за продолжение богослужений, и инструкции по совершению таинств с санитарными осторожностями. Но в оперативной памяти современных православных прошлое отсутствует, исторические справки даже на уровне Википедии читают немногие.

В ситуации с коронавирусом в коллективном бессознательном всплыл другой архетип - мученичество. Сопротивление безбожным властям, которые требуют отречения от Христа, - один из базовых сюжетов, на которых строится и проповедь, и церковная педагогика, и социальное учение церкви. В каждый исторический период симфонии обе стороны - и власть, и церковь - на самом деле подразумевают, что она в любой момент может закончиться более или менее кровавым противостоянием. И возникают неловкие моменты: приходится объяснять, что почитаемых святых убила плохая власть, а нынешняя, наоборот, хорошая. Но объяснение звучит, как показывает практика, не очень убедительно ни для верующих, ни для чиновников.

На нынешнем этапе церковно-государственной симфонии плохой властью была ранняя советская. Таких массовых канонизаций, как в начале XXI века, русская церковь никогда не знала: только на Архиерейском соборе 2000-го были прославлены как новомученики сразу 813 человек, убитые во время революции и большого террора, во главе с царской семьей. В последующие годы синодальная комиссия по канонизации постоянно изучала новые исторические материалы и добавляла имена в мартиролог. Культ вполне оформился идеологически: нынешняя торжествующая РПЦ своим процветанием обязана их подвигу. Дискурс жертвы включался каждый раз, когда церкви нужны были налоговые льготы, законодательные преференции.

Причем новые мученики гораздо более осязаемы для ныне живущих поколений, чем святые, погибшие во время гонений Диоклетиана или Нерона, и даже чем убитый Иваном Грозным митрополит Филипп (Колычев), а главный символ гонений - закрытие и последующее запустение или разрушение храмов. Церковное возрождение - их открытие, строительство и благоукрашение.

И вдруг сюжет актуализируется: власть в лице губернатора, санитарного врача, полиции закрывает храмы, и, как в советские годы, дружинники не пускают на пасхальные богослужения. А епископы, подчинившиеся предписаниям, попадают в архетипический образ отступника. Реакция возникает на уровне рефлексов - перед лицом врага надо исповедовать свою веру даже до смерти.

Есть разночтения в том, кого назначить врагом. Если государственную власть, то мученичество - не подчиняться ее решениям, сопротивляться закрытию храмов, прорываться на литургию любой ценой. Ценой может быть административный штраф, может - подлог с получением пропусков церковных волонтеров для VIP-прихожан, как сделали на Пасху в храме Софии Премудрости Божией в Старых Садовниках в Москве, о чем сообщил телеграм-канал Baza, может - болезнь, а может - ненависть и стигматизация со стороны добросовестно соблюдающих карантин сограждан. Хотя профессор университета Лойола Мэримаунт в Лос-Анджелесе архимандрит Кирилл (Говорун) считает, что мученичество за чужой счет - «не мученичество, его можно назвать терроризмом. Мученики от террористов отличаются тем, что мученики подвергают опасности свою жизнь, а террористы - жизнь других людей».

Но протоиерей Андрей Кордочкин, настоятель православного храма в Мадриде, один из подписавших Письмо священников в защиту заключенных по московскому делу, автор книги «Кесарю кесарево: должен ли христианин быть патриотом?», критикует европейские власти за то, что они приравняли священников к массовикам-затейникам, а церковные службы - к досугу, без которого можно легко обойтись. И здесь совпадает с левым философом Джорджо Агамбеном, автором концепции голой жизни, который в одной из своих колонок во время пандемии раскритиковал папу Франциска за то, что при нем церковь «отказалась от своих важнейших принципов», оставив больных умирать в одиночестве.

Второй вариант - назначить врагом сам вирус. Президент Владимир Путин сравнил коронавирус с половцами и печенегами, мэр Москвы Сергей Собянин говорит о победах в борьбе с эпидемией. Врачи тоже используют военную риторику в интервью и постах в соцсетях - передовая, фронт. Митрополит Тихон (Шевкунов) первым использовал ее в церкви, назвав эпидемию третьей мировой войной. При такой трактовке исповедание веры - пожертвовать своим личным желанием пойти в храм ради победы над общим врагом, не дать распространиться вирусу, одолеть вражескую армию солидарностью.

Грядущие реформы

Русская Православная Церковь переживает трагедию. Умирают от вируса священники, монахи, миряне и даже епископы. Выяснилось, что разделение внутри церкви не только идеологическое, а гораздо более глубокое. Неожиданно одними из самых лояльных церковному и государственному руководству оказались те, кого патриарх называл предателями в рясах и обличал за либерализм. А патриотическая и консервативная среда, напротив, породила сопротивление с претензией даже на новое мученичество. Есть множество промежуточных вариантов.

Больше чем за месяц так и не сформулирован внятный богословский ответ на вопрос, почему и в храме можно заразиться, а причастие не уберегает от вирусов (как бы странно он ни звучал, но значительную часть паствы он волнует, и здесь серьезная тема).

Управление внезапно децентрализовано: епископат демонстративно выражает несогласие с позицией патриарха и сам разбирается со своей паствой на местах. Причем так делают как ковидодиссиденты вроде Лонгина Саратовского, так и те, кто, наоборот, берет на себя ответственность за ограничения, как митрополит Тихон или наместник Валаамского монастыря епископ Панкратий (Жердев) (можно сравнить ситуацию в Печерском монастыре и на Валааме, где епископы позаботились о братии и прихожанах, ограничили доступ извне и заболевших нет, с катастрофой в Троице-Сергиевой лавре, священноархимандрит которой - сам патриарх).

Серьезный экономический кризис церкви тоже неотвратим: доходы резко упали, потому что число прихожан радикально сократилось, а тех, кто готов, не приходя в храм, жертвовать онлайн, - единицы. К тому же падают доходы населения в целом, а значит - и благотворительные платежи. Причем в некоторых епархиях архиереи оказывают священникам поддержку, как тот же Тихон Псковский или Меркурий Ростовский, а в других налагают прещение на тех, кто осмеливается поднять вопрос о снижении отчислений в епархию, как митрополит Савва Тверской (Михеев). В любом случае хуже всего придется простому духовенству, которое в некоторых регионах на грани нищеты.

Государственная власть разного уровня убедилась, что РПЦ не только не имеет стратегии на случай форс-мажора, не в состоянии разобраться с собственной паствой без привлечения авторитета светских властей и полиции, но и может ударить в спину губернаторов, от которых годами получала финансовую поддержку и преференции. То, что монастыри и приходы стали очагами распространения инфекции, а церковь не хочет признавать реалии, может надолго испортить отношение к православию значительной части общества. Пострадают больше всего опять же обычные священники, многие из которых полностью поддерживали режим самоизоляции, но стигматизировать их будут как социальную группу.

Параллельно развиваются практики, связанные с церковной жизнью вне храмов и онлайн, которые позволяют жить церковной жизнью, оставаясь для священноначалия в серой зоне. Часть из них со временем, вероятно, будет систематизирована и официально зафиксирована, что уже похоже на реформу. Санитарные нормы, которые были введены в самом начале эпидемии, останутся во многих храмах и после нее, а ситуация ставит под сомнение саму идею о неизменяемости обряда. В такой же серой зоне остаются и общины, сформированные вокруг харизматических лидеров, например, схиигумен Сергий (Романов), духовник (бывший?) Натальи Поклонской, который провозгласил анафему тем, кто закрывает храмы, назвал власть сатанинской и призвал всех выходить на улицу. С ними придется разбираться, а чего-то подобного патриарх не хотел долгие годы, предпочитая не замечать сеть истинно православных.

Одним словом, если можно предположить, что после эпидемии мир не будет прежним, очевидно, что после нее не будет прежней и церковь.

Автор(ы):  Ксения Лученко, Московский центр Карнеги
Короткая ссылка на новость: http://4pera.com/~QgioV


Люди, раскачивайте лодку!!!
Яндекс Деньги: 410012088028516 
Сбербанк: 67628013 9043923014


0
Guest
Завыли мордатые, заскулили пузатые. Потоки бабла уменьшились. Организуйте крестный ход, идите работать медбратьями в больницы. Лечите словом, молитвой. Лукавые! Вы и сами не верите, что можете что-то сделать. Далеки вы от Бога, а ещё дальше от народа, от паствы. Ваш Бог - Золотой Телец.
Имя Цитировать 0
0
Guest
Лизнуть очередной раз не получилось у мордатых попов. Мозаику с изображением Путина, Шойгу решили убрать из храма в честь 75 летия Победы. А вальку оставили?
Имя Цитировать 0


Срочно требуется 
программист-разработчик игр 

для создания браузерной
многопользовательской игры
под ключ с последующим
сопровождением.
Возраст, образование, опыт работы
и пол значения не имеют.
Резюме на:

   открыл, Электронная почта, конверт значок

 info@4pera.com