О национальной идее

Президент России Владимир Путин заговорил о формировании национальной идеи - и о том, в частности, что сама собой она не сложится, нужны сознательные усилия. Давайте попробуем такие усилия приложить. Что есть национальная идея? Ее можно было бы определить как совокупность представлений о мире, о смысле существования нации как общности и ее месте в истории, об источнике обязательств человека по отношению к его ближним.

Сама постановка вопроса о национальной идее вызывает возражения у ряда комментаторов, на которые стоит коротко ответить.

«Западные страны, то есть наиболее процветающие и благополучные страны в мире, живут безо всяких национальных идей».

Те, кто так заявляют, неправы, в чем чем легко убедиться на примере внутриполитической риторики, например, в Соединенных Штатах. Если вы читаете по-английски - просто почитайте их интернет. Те или иные решения хвалятся как «американские» или порицаются как «неамериканские», сообразные или несообразные «американским принципам», политики постоянно ссылаются на «американский путь» и «американские ценности», задаются риторическими вопросами «А что бы сказали отцы-основатели?», постоянно поминают Джефферсона, Вашингтона, Линкольна, Мартина Лютера Кинга и других героев национальной истории, а также цитируют наизусть «Декларацию независимости», причем - большими кусками.

Важное место в политической риторике занимает религия - у республиканцев чуть больше, у демократов чуть меньше, но все и постоянно призывают имя Божие и всячески подчеркивают свою глубокую веру. Конечно, слова американских политиков часто выглядят (да и являются) лицемерными, но лицемерие - та дань, которую порок вынужден платить добродетели. Признание общезначимых ценностей не устраняет общественных пороков, однако существенно их сдерживает.

«Утверждение национальной идеи ведет к идеологическому диктату и подавлению тех, кто ее не разделяет».

Такой тезис связан с предыдущим - якобы у развитых стран нет национальной идеи. У них есть - и, как видите, дело обходится без диктата советского типа. Национальная идея использует другие методы самоподдержания.

«Национальная идея предполагает изоляционизм и уводит Россию с магистрального пути прогресса».

Одно дело - изоляционизм (реально осуществленный только в Северной Корее), другое - осознание того, что кукуруза, растущая в Колорадо, может не так хорошо расти в средней полосе России, и нам нужно исходить из наших собственных условий.

Но важнее другое - именно отсутствие национальной идеи делает Россию чужой в сообществе наций. Если мы православная страна, наследующая Восточной Римской империи, то мы разделяем с Европой два ее важнейших истока - библейское Откровение и греческую философию. Если мы некая страна без идентичности, то что же общего мы можем иметь с Европой?

Но какую функцию исполняет национальная идея? Она, в частности, отвечает на вопрос об обязательствах - почему я должен? Почему у меня есть долг по отношению к согражданам? Почему я должен оставаться на Родине, если я, возможно, неплохо устроюсь и где-то еще? Почему меня должны заботить интересы сограждан? Почему люди, обладающие властью, должны заботиться об общем благе, а не о том, чтобы наворовать денег и уехать в более комфортные страны? Почему простые люди должны добросовестно трудиться и помогать друг другу? В либеральной картине мира - без Бога и без Родины - ответов на поставленные вопросы взять неоткуда.

Вы не хотите слышать ничего ни про Бога, ни про Родину? Вы - самодостаточная личность, которая никому ничего не должна? Замечательно, но тогда те жулики и воры, на которых вы негодуете - тоже самодостаточные личности, и они никому ничего не должны. С какой стати им ограничивать себя ради вас? Из любви к Родине? Вы же сами не упускаете случая над ней посмеяться. Из сознания своей ответственности перед Богом? Но вы же сами не упускаете случая пнуть Церковь.

Русский либерализм - уникальная религия, адепты которой негодуют, когда люди воплощают ее заповеди на практике. Люди восприняли ваше послание индивидуализма и безбожия и ведут себя соответственно - чем же вы недовольны?

Для того, чтобы все было не так, людям нужно предложить мотивацию для того, чтобы они были готовы ценить свои отношения с согражданами больше, чем личную выгоду.
А мотивация существует только в картине мира, в которой Родина является ценностью. Не «некой страной», в которой меня угораздило родиться и планы побега из которой я постоянно обсуждаю на форумах с такими же бедолагами, а «моей страной», принадлежность к которой я глубоко ценю и за которую я глубоко благодарен.

Патриотизм - отнюдь не прибежище негодяев, а необходимое условие функционирования человеческого общества. «Моя Родина достойна привязанности и служения» - вот то убеждение, которое необходимо для существования честных полицейских, скромных чиновников и беспристрастных судей. Разрушать его - значит, разрушать общество. Первый и необходимый шаг к уврачеванию любых социальных язв - его провозглашение как непреложной истины.

А она неизбежно опирается на другую истину: в существовании моей Родины есть смысл. А разговор о смысле подразумевает веру в Замысел, в рамках которого возможен смысл, такая картина вселенной и человеческой истории, которая осмыслена и движется к определенной цели. В самом деле, если, как формулирует Ричард Докинз, «во вселенной нет ни добра, ни зла, ни цели, ни замысла, ничего, кроме слепого и безжалостного безразличия», то в существовании России нет смысла, как и в существовании чего бы то ни было.

Если смысл есть, и есть объективные нравственные обязательства, то есть Тот, кто задает и смысл, и обязательства. Поэтому национальная идея неизбежно связана с религией, на чем следует остановиться подробнее.

Религию можно рассматривать в разных аспектах - и одна из проблем социологии религии в том, что в ней нет, собственно, религии. В либеральном подходе к миру религия больше не рассматривается как укорененность в разумном и нравственном порядке мироздания, поскольку либерализм просто отрицает или, по меньшей мере, игнорирует такой порядок. Религия видится как просто другая форма коллективной идентичности, как, например, национальность. Будучи ориентирован на индивидуализм, либерализм с подозрительностью относится ко всем коллективным идентичностям, как к потенциальному источнику угнетения личности и противопоставления людей по принципу «свой-чужой». В рамках такого видения мира любой разговор о присутствии религиозного фундамента в национальной идее воспринимается с большим опасением - не означает ли он исключение из числа «своих» иноверцев и неверующих?

Действительно, очень часто идентичность формируется «против кого-то», за счет исключения и противопоставления. Классический пример - этнонационализм, который живет за счет противопоставления «наших» - «ненашим». «Сплочение против общего врага» - прием, к которому политики прибегали постоянно и еще неоднократно прибегнут.

Но существует и позитивная идентичность - приверженность общим ценностям, святыням и идеалам, которая проявляется в соответствующем поведении. Религиозная идентичность носит позитивный характер - она не строится на противопоставлении «чужим». Воинствующий националист, например, потеряет все содержание своей деятельности, если коварные инородцы и враждебные соседи куда-нибудь внезапно изчезнут. Для верующего человека в его вере ничего не меняется в зависимости от наличия или отсутствия иноверцев. Вера стоит на положительном фундаменте и не нуждается в противопоставлении кому-то. Российские православные не противопоставляют себя российским мусульманам - они собираются вокруг Христа, а не против кого-то.

Существует секуляристкое представление о мире и истории, то, что обозначается термином «нарратив» - исторически и культурно обоснованная интерпретация некоторого аспекта мира с определенной позиции. В рамках секуляристкой интерпретации религия как общественная сила неизменно опасна, и ее можно терпеть (сквозь зубы) только в качестве личного увлечения, которому отдельные несознательные граждане предаются в своих квартирах или специально отведенных местах. Однако в действительности, как показывает история ХХ века, наиболее опасными и разрушительными оказались именно секулярные идеологии. Лидеры религиозных общин России, как мы видим, поддерживают самые дружественные отношения - и религия в реальности играет роль социального клея. Она не разделяет и не противопоставляет людей - а напротив, создает позитивную общность.

Поэтому, разумеется, вводить вероисповедание в качестве маркера, на государственном уровне отделяющего своих от чужих было бы и неверно, и просто невозможно. Религия играет в принципе другую роль - она свидетельствует о реальности нравственного закона, существовании объективных обязательств, осмысленности мироздания и человеческой истории - и в конечном счете осмысленности России.

Должны ли мы сознательно трудиться над созданием национальной идеи? Некоторые полагают, что такая идея может быть только чем-то дикорастущим, стихийным, неуправляемым. Президент не согласен с ними, и у него есть основания. Идеи - не явление природы, а результат мышления людей, проявление их разума и их воли.

Более того, те или иные идеи принимаются обществом в любом случае. Не бывает такого явления, как общество без идеологии, без общепринятых представлений об идентичности общества, о должном и недолжном, о приемлемом и неприемлемом. Такая идеология существует в любом случае, и нам очень важно задуматься о том, кем и в чьих интересах она формируется. Те взгляды, которые президент, слава Богу, отверг в своем выступлении на клубе политологов «Валдай-2013» - тоже идеология, причем идеология, которую нам хотят поставить «по умолчанию», как само собой разумеющуюся и обязательную.

И нам нужно задуматься о том, поможет ли такая идеология России (да и остальной Европе) сохраниться и преуспеть. Или нам лучше позаботиться о том, чтобы самим определиться с тем, во что мы верим и какого будущего мы себе хотим - и хотим ли мы его себе вообще. Выступление президента - хорошее начало для широкой общественной дискуссии.

Сергей Худиев, православный публицист