Кризис политического участия-1, или Куда без очереди, Гусев?

Рокировка основателя мебельного холдинга «Ангстрем» Геннадия Чернушкина на вице-губернатора Александра Гусева, в одночасье ставшего фаворитом кампании по выборам мэра Воронежа, продолжает обсуждаться в региональном истеблишменте. Будучи свободной площадкой, «Четыре пера» публикуют оригинальное мнение по столь щекотливой теме доктора политических наук Дмитрия Нечаева. Пока мы печатаем первую часть его текста, надеясь таким образом заинтриговать свою аудиторию.  

«Куда без очереди, Гусев?» - так могут сказать потенциальные кандидаты первого и второго эшелона на выдвижение новой креатуры губернатора Алексея Гордеева в избирательной кампании по выборам мэра Воронежа, следствием которой стали усиление кризиса политического участия в регионе и внутриэлитная борьба кланов за влияние.

 

В течение ближайших полутора месяцев население Воронежа, а вместе с ним и всей области будет наблюдать за удивительным политическим экспериментом. Его суть: сможет ли человек губернатора Алексея Гордеева, его боевой заместитель Александр Гусев стать мэром миллионного города при почти нулевой узнаваемости и с таким же уровнем поддержки. Впрочем, выдвижение Гусева в мэры - лишь один элемент в цепи экспериментов в регионе, превратившемся в некую лабораторию с экспериментаторами и подопытными кроликами. Однако, отмечая важность любых исследований, включая наличие экспериментов, важно помнить, что они могут существенным образом повлиять на отношения власти и населения, элиты и контрэлиты.

 

То, что люди живут не сами по себе, а ими управляют, - не какое-то новое открытие. Как не открытие и то, что ими управляет некое меньшинство, называемое элитой, правящим слоем, классом. Когда заходит речь об элите, то на бытовом языке непременно возникают ассоциации в отношении, к примеру, элитного зерна, элитных лошадей и других пород животных. Вместе с тем, по оценкам большинства политологов, элита, в том числе и на уровне региона, - социально доминирующий слой, состоящий из властных, финансовых, интеллектуальных, политических и иных групп, которые контролируют значительную часть общественных ресурсов, влияют на выработку и реализацию политических решений.

 

Основная причина отставки Геннадия Чернушкина

 

Самый главный вопрос, который за последние недели на слуху у политиков и простых людей, - почему ушел в отставку и.о. мэра Воронежа Геннадий Чернушкин? Ведь ничто не предвещало такой развязки: успешный бизнесмен был не только ставленником Алексея Гордеева, но и становился деятельным городским менеджером, демонстрируя губернской власти полную лояльность. Официоз устами разных чиновников отвечает что-то невнятное, среди экспертного сообщества циркулируют гипотезы одна фантастичнее другой. На самом деле причин несколько, а самая главная, на мой взгляд, состоит в том, что первую креатуру губернатора не приняла и отторгла региональная политическая элита. Да, тот самый правящий слой. Почему? Да потому, что для нее он оказался политической выскочкой, кандидатом даже не из второго, а из третьего эшелона.

 

Какие эшелоны, спросит читатель? Если Геннадий Чернушкин был из третьего, то кто тогда входит в первый и второй? Очевидно, ответы на поставленные вопросы требуют, кроме чисто прикладной, еще и научную информацию из сферы элитологии. Сразу отметим, что в политической науке существует масса концепций элиты, которые позволяют многое объяснить из принимаемых решений в регионе торжества византийского стиля управления. Любопытно, что, согласно леволиберальной теории элиты Чарльза Райта Миллса, система политической власти любой территории представляет собой некую сложившуюся пирамиду из трех уровней.

 

Проиллюстрируем ее на примере Воронежской области. Вначале идет нижний уровень, где сосредоточена основная масса бедного, бесправного и пассивного населения. Далее мы видим средний уровень, где цементируются отдельные групповые интересы части деятельных граждан. И наконец, - верхний уровень (площадь Ленина, 1, и еще три-четыре здания в областном центре), в которых и принимаются важнейшие региональные решения. Именно верхний уровень власти занимает правящая элита, по сути, не вовлекающая остальную часть населения к определению реальной политики, то есть к соуправлению, поскольку в настоящее время управление - не только предмет ведения правительственных (государственных) структур, но и сегментов гражданского общества. Возможности влияния жителей Воронежской области на элиту с помощью выборов и других демократических институтов достаточно ограничены. Отношения же внутри элиты представляют собой отношения иерархического типа с непременной внутриэлитной борьбой. На уровне субъекта Федерации к элите относятся где-то порядка двухсот человек: высшие региональные чиновники, депутаты, крупные бизнесмены, руководители региональных отделений парламентских партий, медиабюрократы и другие.

 

В то же время политическую элиту как на национальном, так и на региональном уровнях можно разделить на правящую (Алексей Гордеев, Владимир Ключников, Александр Солодов, Максим Увайдов и т.д.), связанную с госуправлением, и оппозиционную контрэлиту (Галина Кудрявцева, Борис Супренок, Святослав Иванов и т.д.) - не имеющую доступа к принятию политических решений. Развитие же общества происходит посредством периодической смены, циркуляции элит, где правящая элита стремится сохранять и воспроизводить свои властные ресурсы и привилегии, а контрэлита стремится к достижению своей цели прихода к государственным рычагам управления, мобилизуя недовольных граждан на смену неэффективной, как ей кажется, власти.

 

Внутриэлитные воронежские схватки бульдогов под ковром

 

Еще один очень важный момент. В классификации элит по способу их воспроизводства стоит выделять два типа - открытая элита, ориентированная на относительно свободное рекрутирование новых членов из групп с более низким социальным статусом, и закрытая элита, где фактически происходит процесс воспроизводства самой себя. В рамках данного тезиса важно предположить, что на протяжении последнего десятилетия воронежская элита представляла некий закрытый клуб со всеми вытекающими отсюда последствиями, включая и процесс дегенерации.

 

Любопытно, что из существующих двух систем рекрутирования элит, гильдий и антрепренерской, фактически в Воронежской области сложился и не менялся с переменой фамилии губернатора первый вариант - гильдий, а именно: а) с закрытостью отбора претендентов на более высокие статусные должности; б) с наличием многочисленных институциональных бюрократических фильтров; в) с небольшим и относительно закрытым кругом селектората, возомнивших себя вершителями судеб; г) с тенденцией к воспроизводству уже существующего типа лидерства, не дающего притока «свежей крови» в органы государственного и муниципального управления.

 

Тип регионального политического режима, который унаследовал Алексей Гордеев в 2009 году, стоит обозначить как диктабланду (гибридная система, соединяющая в себе как демократические, так и автократические элементы) с высокой долей коррумпированности местной элиты. Попытка позитивных изменений в течение четырех лет за счет построения моноцентричной системы власти губернатора Гордеева по типу Евгения Савченко в Белгородской области не получилась. Доминирующий политический актор все же был вынужден учитывать интересы различных финансово-политических кланов, в том числе и небезупречных, при принятии политических решений. Таким образом, на сегодняшний день в Воронежской области завершается процесс институционализации шести центров влияния внутри региональной политической элиты.

 

Не открою большую тайну, если скажу, что реальная политическая власть в Воронежской области принадлежит не только Алексею Гордееву. В современном региональном обществе она как бы распылена между различными группами и институтами, которые с помощью прямого участия, давления, использования неформальных блоков и союзов могут налагать некое вето на неугодные решения (пример с Геннадием Чернушкиным), отстаивать свои интересы, находить с доминирующей политической силой взаимоприемлемые компромиссы. С одной стороны, такая ситуация ослабляет концентрацию власти в одних руках, то есть в руках губернатора, с другой, - создает некие внутривластные альтернативы.

 

Разумеется, выделенные мной шесть центров имеют далеко не одинаковые ресурсы и возможности, по-разному влияют на экономические, социальные и политические процессы, получают особый эффект от своей деятельности и занимают свое место в сложившейся иерархии региональной власти. На мой взгляд, они выглядят следующим образом. Первый центр влияния является доминирующим и персонифицирован с воронежским губернатором, а наиболее яркими его представителями, помимо Алексея Гордеева, являются Александр Солодов (главный федеральный инспектор), Александр Гусев (заместитель главы области), Владимир Нетесов (руководитель регионального отделения партии «Единая Россия», зампред областной думы), Андрей Марков (областной чиновник) и другие.

 

Второй центр выходит на весомые политические фигуры Геннадия Макина - Владимира Ходырева (один - сенатор, другой - председатель Воронежской городской думы), вокруг которых сконцентрированы определенные финансовые и политические ресурсы. Третий центр, ослабленный, но все еще достаточно влиятельный, располагается в здании Центрально-Черноземного банка Сбербанка и имеет своего лидера в лице Александра Соловьева (руководитель банка и председатель Общественной палаты региона) с такими представителями, как Игорь Алименко, Геннадий Чернушкин, Эдуард Краснов.

 

Небольшие центры влияния, четвертый и пятый, оформлены вокруг Сергея Лукина (сенатор, фактический руководитель Домостроительного комбината) и Сергея Чижова (депутат Госдумы и один из реальных собственников «Галереи Чижова»). Не стоит сбрасывать со счетов и разгромленного, но не добитого до конца шестого центра влияния: Сергей Колиух - Леонид Зенищев (областной чиновник и бизнесмен-депутат). Таким образом, исходя из концепции множественности, плюрализма элит Штаммера, Рисмэна, Келлера, на региональном уровне существует конкуренция элит в виде финансово-политических кланов (центров влияния), отражающая экономическую и социальную конкуренцию в обществе.

 

Мне могут задать разумный вопрос: какая конкуренция, ведь воронежская элита вся как один поддержала новую креатуру Алексея Гордеева на должность мэра Воронежа вместо Геннадия Чернушкина? Да, поддержала, официально продемонстрировав свою монолитность. Ведь, согласно одному из положений концепции макиавеллистской школы, для элиты характерна групповая сплоченность, которая объединена не только общностью статуса, но и элитарным самосознанием, восприятием себя особым слоем, призванным руководить обществом. Но региональная монолитность кажущаяся. Во времена КПСС съезды и пленумы также демонстрировали единство, что вовсе не исключало, по выражению западных экспертов и политологов, схватку бульдогов под ковром. И борьба за снятие Геннадия Чернушкина - пример такой схватки.

 

Дмитрий Нечаев, доктор политических наук

 

To be continued