Интеллигенция и ценности либерализма

В самом начале 90-х годов либералы во главе с полупьяным Борисом Ельциным по сути дела заключали сделку в обмен на то, что их как элиту примут в состав западных элит. В обмен они обещали ввести у нас демократию по западному образцу с вытекавшей отсюда и предполагавшей ее сменой ценностей. Новые ценности утверждала и проповедовала часть интеллигенции, слой пишущих и говорящих людей, слой образованный и беспочвенный.

Выразилось все в том, что часть тех, кто называет себя интеллигенцией, заняла откровенно антироссийскую, антирусскую позицию. Суть ее сводится к тому, что Россия хуже Европы, что нам следует смиренно стать на колени и просить прощения за то, что мы не такие, какими нас хотела бы видеть Европа. Такие образованные люди, живущие в основном в столице, просто ненавидят Россию, некоторые из них не могут прожить и дня, чтобы не сказать какую-либо мерзость о стране, где они родились, выросли, получили бесплатное образование и много чего еще. Они очень хотят походить на европейцев и считают себя европейцами. Объективно либералы - те люди, которые используют либеральную риторику для реализации интересов Запада в нашей стране.

По меткому выражению социолога Александра Кустарева, таков есть способ самоидентификации «челяди через барина». Они стыдятся своей страны. Поэтому стремятся модель западной жизни перенести сюда к нам. Однако пока получается так, что, сколько ни заимствуй западные модели, для России они не годятся. Невзирая на разные политические формы, у нас воспроизводится одна и та же политическая модель. Внешне царизм, социалистический строй и нынешняя политическая система различны, но суть у всех одна, ее не отменяют декорации в виде выборов, политических партий и прочего.

Невозможно строить свою жизнь, если копировать чью-то чужую. Но многие в нашем правящем классе смотрят на Запад как на лучшее место для жизни и переправляют туда накопленные богатства, детей и жен. Они вбивают нам комплекс отставания России, что покоится на линейном понимании истории. Ведь если история - прямая, условно говоря, линия, то есть те, кто впереди, и те, кто позади.

Кроме того, для нашей интеллигенции важнейшей ценностью остаются деньги и вещи, то, что теперь называют комфортом. То есть она хотела бы жить на уровне среднего класса на Западе, получать деньги от государства и одновременно относиться к нему с крайним презрением. Но тогда следует поступить честно. Если вам не нравится государство, увольтесь из университетов, не отдавайте детей в государственные школы, не лечитесь в государственных поликлиниках, не звоните в полицию, если что-то случится. Но нет, они так не хотят. В чем как раз и заключается цинизм нашего образованного слоя.

В годы перестройки они возненавидели Ленина, который писал о таких, как они, что интеллигенция - не мозг нации, а г… Но ведь в сущности он был прав. И сейчас часть общества, к которой вполне подходит ленинское определение, является наиболее активной и пишущей, и говорящей, она внедряет в сознание людей идею, что Россия - нецивилизованная страна. Поэтому на идейном поле предстоит еще длительная и упорная борьба.

Противостояние с Западом имеет цивилизационный, а не политический или экономический характер. Оно как раз и показывает, что, несмотря на принципы либерализма, которые мы позаимствовали у Запада, ему нужно было не их внедрение, ему нужно было подчинить Россию тем или иным способом. В связи с чем интересен вопрос: а взяли ли мы либеральные ценности сегодня, в момент противостояния?

Любая цивилизация стоит на своих традиционных ценностях. Размывание их, сознательное или невольное, есть преступление перед историей, страной и народом. Кто у нас является хранителем традиционных ценностей? Ответ очевиден - Православие. Сейчас принято среди якобы продвинутой интеллигенции ругать церковь, но пусть они попробуют создать общественную организацию, которая просуществовала бы 2000 лет. Но две тысячи лет слишком много. Пусть попробуют создать организацию, что просуществовала хотя бы пару лет, ведь не могут создать, потому что за душой пусто.

Наши интеллигенты стали чуть ли не хором кричать, что свобода - высшая ценность. Причем негласно предполагалось, что важнее и выше свободы ничего нет, включая мораль. Правда, о последнем сначала никто почему-то не говорил. Был сделан акцент на индивидуальной свободе, что было просто катастрофично при отсутствии сдерживающих механизмов в виде церкви и системы права. Ведь к началу 90-х годов церковь не обрела еще степень необходимого влияния в обществе, а советская система права была разрушена.

Интеллигенция ратует за свободу, не отдавая себе отчета, что в реальности свобода основана на ограничении. Ведь чем больше вводят всяких свобод, тем больше в конечном итоге придется вводить запретов. Или свободами рано или поздно воспользуются совсем не те, в расчете на кого они были введены. А элиту нашу в западный клуб элит так и не приняли. И не примут, потому что у Запада в отношении России совсем иные цели.

Но именно часть интеллигенции сеет семена чуждых ценностей, разлагающих человека.

Какой набор ценностей несет современный либерализм?

Прежде всего он осуществляет дегуманизацию человека. Что сие значит? После того как в эпоху Возрождения была отвергнута идея Бога, началось утверждение гуманизма. Последний торжественно провозгласил человека центром мира. Такое означало, что важнейшими становятся посюсторонние потребности человека, метафизика бытия исчезает, остается одна физика, то есть мир вещей, а также чувства, которые вызываются вещами. Поэтому на самом деле в гуманизме ничего хорошего нет, он усердно пропагандируется секуляризованной интеллигенцией, которая хочет, по выражению Федора Достоевского, устроиться без Бога раз и навсегда.

Однако гуманизация оказалась невыполнима, человек не стал центром мироздания. Он быстро превратился в средство, что означало конец гуманизации. Тогда была выдвинута идея дегуманизации. Ее сторонники признали, что человек не есть высшая ценность, но он лишь одно из тел мира. Значит, тело есть главное в человеке. Ну а если человек - тело, то и стоит он столько же, сколько стоит тело. Поскольку тело есть основное в человеке, то телу постоянно следует обеспечивать комфорт. «Комфорт» - ключевое слово нашего времени. Кроме того, тело следует постоянно улучшать, поэтому так выросли запросы на пластическую хирургию, татуировки и пирсинг. Все подобные действия выражают идею недовольства телом. Наконец, тело следует холить и лелеять и выставлять напоказ, придавая ему иногда гипертрофированные формы при помощи бодибилдинга.

Либерализм сделал гедонизм основной ценностью жизни. Поэтому сама жизнь начинает цениться постольку, поскольку она дает наслаждения. Поэтому такое значение в рамках либеральных ценностей отводится сексу, который должен полностью заменить собой любовь. У нас долго потешались над словами некоей дамы, в эпоху перестройки сказавшей, что в СССР секса нет. Все, конечно, не так, но можно понять тех, кто потешался. Им была нужна сексуальная революция, которая в прошлом веке отменила многие запреты. Все сопровождалось постоянными разговорами о свободе, которая в реальности стала оправданием массового разложения.

На смену сексуальной революции пришла гендерная революция (от английского gender - пол). Гендер -социальная сторона человека. То есть совокупность норм поведения, которые в каждой культуре присущи мужчинам и женщинам. Можно догадаться, что роли у мужчин и женщин разные. Ведь традиционно считалось, что есть мужские и женские работы и формы поведения. Но вот в позапрошлом веке женщины начали активно бороться за свои права, что выражалось в конечном итоге во все большей нравственной раскрепощенности и независимости от мужчин. Истоки движения (феминизм существует во многих странах и рассматривается либералами как составная часть движения к свободе) в том, что капитализму понадобились рабочие руки, и тогда женщины пошли на производство, а внешне такое подавалось как борьба женщин за независимость от мужеской тирании, что, конечно, находило отклик в сердцах. На самом деле основания процесса - стремление повысить норму прибыли за счет привлечения аккуратных и трудолюбивых женских рук.

И тогда женщины стали активно бороться за свои права, решив, что они должны перестать быть женщинами. И действительно, чем больше женщины сражаются за свои права, тем меньше в них остается женского. Достаточно вспомнить нашумевший в 90-х годах фильм «Солдат Джейн». Женщины захотели быть похожими на мужчин, они играют в хоккей, занимаются бодибилдингом, боксируют на ринге, летают в космос. Но они все меньше рожают и все реже выходят замуж, что признается замечательной либеральной ценностью и результатом борьбы за свободу.

Такова только одна сторона гендерной революции, а другая заключается в том, чтобы устранить пол, что внешне выглядит как борьба за равенство мужчин и женщин. Либеральная публика полагает, что гендер не задается биологически, он конструкт, который выбирается добровольно. Человек в таком случае сам определяет пол, и его выбор имеет юридическое значение. Здесь выразилось крайнее понимание свободы - человек должен стать свободным от секса и пола, потому что секс деспотичен и тоталитарен, в нем есть разделение полов, что приводит к неравенству и несвободе. Секс несовместим со свободой. Какой толк в социальных свободах, если в биологическим смысле мужчина и женщина сохраняют неравенство?

Поэтому задача гендерной революции заключается в том, чтобы устранить пол. Не так давно в Германии приняли решение по вопросу половой идентичности. Они не отменили запись пола, а добавили третий вариант - прочерк в графе «пол», то есть разрешили пол не указывать.

Наконец, гендерная революция выразилась в нарастающей легализации однополых браков, от которых не родятся дети, и нетрадиционных сексуальных ориентаций, которые в христианской Европе всегда были под запретом. Теперь нетрадиционные формы почти повсеместно легализованы, и они стали предпочтительнее традиционных. Содомия, то есть гомосексуализм, лесбиянство, бисексуализм, транссексуализм очень быстро стали привычными и из периферии переместились в центр жизни.

В США и странах Западной Европы все больше набирает еще более якобы продвинутое движение в сексуальном раскрепощении населения. Речь идет о так называемых полиаморных семьях: когда люди разного (но не всегда разного) пола живут совместно в количестве больше двух и образуют некие сообщества, которые официально кое-где считаются семьями, потому что такое устойчивое сожительство имеет признаки, напоминающие традиционные человеческие семьи. Раньше по-русски такое называлось «свальный грех».

Вполне логичным развитием тенденции стала легализация скотоложства, причем в некоторых странах открыты бордели для осуществления сексуальных связей с животными. Кажется, что следующим логическим шагом будет регистрация браков человека и животного со всеми вытекающими отсюда последствиями, которые либералы несомненно одобрят, потому что таков свободный выбор свободного человека.

Одним из завоеваний либерализма является смягчение наказаний за педофилию, а в Голландии партия педофилов добивается официального признания, и вместо термина «растление малолетних» предлагает ввести новый - intergenerational intimacy - «межпоколенческая интимность». Оправдать все указанные явления особенно стараются либеральные интеллектуалы, занимающиеся гендерными исследованиями

Что сие значит? А то и значит, что провозглашение свобод вместе с плюрализмом и толерантностью привело к утверждению аморальных явлений в качестве нормы. В чем и заключается сущность либеральных ценностей. Знают ли о таком наши доморощенные либералы?

На Западе с 60-х годов прошлого века происходит гедонистическая революция. Когда капитализм развился настолько, что не только элита, но и большинство людей, имеющих работу, получило возможность беспечно наслаждаться, вернулся римский языческий лозунг «Хлеба и зрелищ». И в результате к началу XXI века сформировалась гедонистическая цивилизация, основным принципом которой стал консюмеризм - ориентация на потребление.

Стоит ли упомянуть в том же ряду либеральных ценностей принцип мультикультурализма, который утверждается в Европе и выражается в равенстве всех культур? На первый взгляд заманчиво, но на самом деле культуры не равны, есть культуры слабые, есть сильные, одни могут поглощать другие, никто не отменял взаимодействие культур, когда одна культура просто подавляет другую. Причем для такого принцип свобод и открытости является самым удобным и эффективным.

Основными либеральными ценностями стали собственность, успех, деньги. Вся жизнь аккумулируется в деньгах, поэтому приемлемо все, что содействует их получению. Все остальное: справедливость, честь, служение, любовь к Родине, природе, да, пожалуй, и к человеку, рассматривается как пережиток. В таком случае возникает интересная ситуация, когда наивысшей ценностью провозглашается ценность индивидуального существования. Все остальное тогда - помехи. То есть если наивысшей ценностью для меня обладает моя жизнь, то существование всякого другого существа автоматически обесценивается. Оно воспринимается исключительно в качестве материала, обеспечивающего мое собственное существование. Иными словами, самым ценным становится произвол моей воли, утверждающей мою жизнь в качестве высшей ценности. Когда все так думают, такое означает войну всех против всех. А как же тогда быть с ценностями, за которые не больно умереть?

Полнота жизни в рамках либерального видения мира понимается как получение удовольствие от самого процесса проживания. Она в таком случае есть успешная конкуренция с волей других субъектов за доступ к удовольствиям. То есть опять же война всех против всех.

Либерализм девальвирует такие понятия, как истина, Родина, народ, любовь, понятия, которые в рамках традиционных обществ придавали возвышенный смысл не только человеческой жизни, но и смерти.

Патриотизм, доведенный до самоотречения, когда человек отдает жизнь за счастье Родины, народа, за возвышенные идеи, выглядит теперь досадным явлением и вызывает скорее удивление, нежели желание подражать. Смерть за родину, дом или храм расценивается как предел некомфортности, и понятно, что если абсолютно ценным является физические бытие, то умирать не надо. Тогда возникает вопрос: кто будет защищать Родину? В таком случае смерть за Родину вменяется в обязанность профессиональным военным и оплачивается исходя из условий контракта.

Либерализм стирает грань между искусством и неискусством. Теперь каждый может почувствовать себя художником. Можно стать писателем, поэтом, музыкантом за два-три дня, погрузившись, так сказать, в соответствующую атмосферу, которую услужливо создают жаждущие денег и славы. Но сие означает деградацию высокого искусства и смешение стилей и направлений. Можно разместить унитаз в музее, и он приобретет статус произведения искусства. В современном мире главенствует массовое искусство, которое доставляется на дом при помощи Интернета и телевидения. Оно не имеет отношения к высокому искусству, потому что не предлагает никаких идеалов кроме разрушения, ухода от реальности и в конечном счете пустоты. Характерным примером здесь являются бесконечные выступления «Уральских пельменей», у которых есть своя публика и почитатели.

Другим явлением, санкционированным либерализмом, стала массовая наука - псевдонаучное знание, которое претендует на статус науки и в реальности таковым не является. Отличительной чертой массовой науки является высокомерная претензия на обладание конечной истиной, в которую адепты нового знания предлагают безоговорочно поверить. Сторонники массовой науки давно объявили классическую науку устаревшей, консервативной и делают все, чтобы представить ученых как ретроградов, цепляющихся за прописные истины. Массовая наука охотно прибегает к наукообразности, что выражается в использовании научной лексики, наполненной содержанием, не имеющим отношения к науке. Массовая наука весьма обширна. Даже краткое перечисление основных направлений ее развития впечатляет. К ней относятся теософия и антропософия, уфология, новая хронология, астрология, сайентология, научная магия, оккультные науки и другие экстравагантные эзотерические, то есть сокровенные, учения в виде экстрасенсорики, ясновидения и т.п. Они тоже выдаются либералами за свободное движение пытливого духа. На самом же деле в основе массовой науки лежит искреннее стремление к славе и деньгам.

Деградации науки способствует и то, что в эпоху либерализма работа и учеба принимают игровой характер. Теперь знания получают, развлекаясь. Возникло даже понятие infortainment, которое возникло из слияния слов information и entertainment. Учение превращается постепенно в развлечение. Но уместно задать вопрос: почему вдруг взрослые люди стали нуждаться в развлечении, чтобы усвоить некоторые научные истины. Много веков принято было считать, что обучаться, развлекаясь, должны малые дети, а уж о взрослых говорить нечего. Но вот либеральный ветер подул в паруса, и в результате школа - как средняя, так и высшая - могут превратиться в балаган.

Пытаясь подстроится под новые веяния, меняется архитектура учебных заведений. Теперь значительная, если не большая часть площадей учебных зданий, отводится не под учебные аудитории, а под места отдыха, чтобы можно было всласть потусоваться, ведь учеба есть развлечение. Примерно в таком стиле выстроен новый корпус экономического факультета Воронежского государственного университета. Если так пойдет дальше, то учебные аудитории в будущем исчезнут или сохранятся в качестве музейных экспонатов, куда будут водить экскурсии пришедших поразвлекаться молодых людей.

Суммарно ценности либерализма есть не что иное как попытка заменить метафизические основания жизни, которые шли от христианства, на временные, которые содержатся в мире вещей, помогая человеку прожить жизнь в наслаждениях на основе массового потребления. Современное общество оказывается свободным от ограничений и пребывает в состоянии непрерывной переоценки ценностей. Либерализм раскрепощает греховность и делает ее легальной. В таком случае человек относится к себе подобным как к средствам удовлетворения собственных потребностей. Результатом процесса видится полное или частичное разрушение духовных основ общества, а также превращение последнего в совокупность отделенных друг от друга индивидов, истощающих отведенные им ресурсы в ежедневной борьбе за выживание.

Экономические принципы либерализма

Моральные основания либерализма

Политические аспекты либерализма

Представительная демократия исчезнет вместе с либерализмом