Гроздья гнева. Крым, Северный Кавказ, Сибирь, Дальний Восток

Межэтническая напряженность в регионах России от Центра изучения национальных конфликтов. Весна-осень 2014 года.

Крым и Севастополь

Появление в составе РФ в марте 2014 года двух новых субъектов - республики Крым и города федерального значения Севастополя - является уникальным примером воссоединения с постсоветской Россией ее исторических территорий. Они включены в рейтинг межэтнической напряженности впервые, поэтому им целесообразно уделить особое внимание.

В двух новых российских регионах межэтническая ситуация сильно отличается. Севастополь в силу подавляющего численного преобладания русского населения и наличия российской военной базы отличается атмосферой стабильности и межнационального согласия, здесь отсутствуют значительные конфликты. Что касается республики Крым, то высокая межэтническая напряженность сознательно формировалась и поддерживалась украинскими властями на протяжении всего постсоветского периода.

Как отмечают местные эксперты, в течение долгого времени Киев рассматривал Меджлис крымско-татарского народа в качестве дубинки против повышения гражданской, политической активности этнических русских Крыма, их стремления к самостоятельности, национальной самоидентификации. Добиваясь своих экономических и политических целей, Меджлис и после возвращения полуострова в состав России продолжает провоцировать экстремизм и межнациональную напряженность.

В многонациональной республике Крым эксперты говорят о существовании единственной линии конфликта: часть крымско-татарского населения, попавшая под влияние нелегитимного Меджлиса, против русскоязычного большинства.

В настоящее время Крым является регионом, в максимальной степени (даже больше, чем Северный Кавказ) испытывающим деструктивное влияние извне (Украина, Турция, Саудовская Аравия, США и ЕС). Проводником влияния также является Меджлис и околомеджлисовские организации и активисты. Характерными методами их борьбы долгое время были подмена религиозных праздников и дней памяти политическими мероприятиями, шантаж властей и давление на них с целью завладения земельными участками и т.п. Меджлис является не единственной крымско-татарской организацией, в настоящее время на первый план выходят другие (ранее Меджлисом третировавшиеся), лояльные власти и настроенные на сотрудничество.

Исторической и историографической проблемой являются попытки специфически трактовать или скрыть феномен коллаборационизма значительной части крымских татар в Великую Отечественную войну, исходя из политической конъюнктуры, что вызывает дискуссии в академических кругах. Гораздо важнее, однако, другое: всякая этнически мотивированная попытка переписать историю в будущем оборачивается новым межнациональным конфликтом, примером чему служит украинский опыт конструирования собственной истории.

Политика федерального центра и властей Крыма, направленная на укрепление национального согласия на полуострове, экспертами оценивается в основном положительно (особенно с учетом специфики переходного периода), однако можно отметить и некоторые издержки, например, преференции, демонстративно предоставляемые татарам Крыма (в ущерб другим национальным меньшинствам), а также привычное невключение в госпрограммы пунктов о развитии русской культуры, восстановлении православных памятников и т.д.

Можно прогнозировать следующие процессы в республике Крым:

• постепенная маргинализация и деградация Меджлиса и - в качестве одной из возможных угроз - радикализация части его членов с переформатированием организации из националистической в религиозно-экстремистскую;

• нарастание земельных конфликтов из-за прибрежных участков, в ходе которых будет использоваться в том числе этническая мобилизация;

• увеличение числа конфликтов, связанных с реституцией;

• увеличение числа приезжих из других регионов страны (Северный Кавказ), намеренных заниматься бизнесом, возможно, стоит ожидать процессов, аналогичных происходящим в Краснодарском крае (вложение средств северокавказскими бизнесменами и политиками в гостиничный бизнес);

• постепенное нарастание трудовой миграции из Средней Азии (в среднесрочной перспективе);

• попытки влияния со стороны радикальных украинских организаций (учитывая очень высокий уровень националистической антироссийской мобилизации в целом на Украине).

Северный Кавказ

Северный Кавказ традиционно считается самым напряженным макрорегионом страны. В то же время нельзя говорить о том, что проблемы межэтнических отношений и факторы напряженности одинаковы для всех северокавказских субъектов, поскольку СКФО является сложным и неоднородным округом.

Северокавказские регионы можно условно разделить на три группы:

• cвязка Дагестан - Ставрополье, большинством экспертов названная наиболее проблемной и взрывоопасной;

• относительно небольшие, либо моноэтничные (Ингушетия, Чечня), либо традиционно спокойные (по северокавказским меркам), республики (Адыгея, Северная Осетия). Существовавшие там конфликты либо погашены, либо вынесены за пределы регионов и продолжаются в форме разногласий с соседями (Северная Осетия - Ингушетия, Чечня - Ингушетия);

• относительно спокойные, но полиэтничные (с соответствующим закреплением полиэтничности) регионы, где межнациональная ситуация должна находиться под постоянным наблюдением (Кабардино-Балкария, Карачаево-Черкесия).

Типичными для Северного Кавказа факторами межэтнической напряженности являются земельные споры, вызванные возвращением реабилитированных народов, внутрирегиональной миграцией из горных районов в равнинные (что в наибольшей степени характерно для Дагестана, в меньшей - для Кабардино-Балкарии), а также проблемой дележа пастбищ жителями разных районов (что приводит в том числе к массовым дракам). Земельный конфликт усугубляется отсутствием документов на самовольно возведенные строения.

Межэтнические конфликты могут быть спровоцированы отдельными группами региональных политических элит, использующими этническую мобилизацию для решения собственных задач. Таким образом, можно говорить о политизации этничности для легитимации своих претензий как одном из доминирующих общественно-политических трендов макрорегиона. Соответственно, межэтническая напряженность в регионах (муниципалитетах) СКФО может усиливаться после смены их руководства. Подобные формы этнической мобилизации в отдельных случаях (убийство, тяжкие телесные повреждения, порча имущества, радикальные заявления) могут получать независимое развитие.

Для полиэтничных республик СКФО характерно распределение властных полномочий по этническому принципу, сопровождаемое негласным маркированием важных (прибыльных) должностей, сфер интересов, предприятий, земель. В наибольшей степени такое характерно для Дагестана, который, по общему мнению экспертов, на данный момент является самым проблемным регионом Северного Кавказа. Чрезвычайно напряженная ситуация в республике обусловлена как ее сложной этноконфессиональной структурой, так и экспансией исламского фундаментализма вкупе с активностью террористического подполья.

Общей для Северного Кавказа проблемой остается высокая безработица на фоне демографического взрыва. Совокупность указанных факторов ведет к росту межэтнической напряженности, причем не только в самих республиках, но и за их пределами. Сложилась парадоксальная ситуация: в регионах СКФО (кроме Ставрополья и Дагестана) в межнациональной сфере зафиксировано меньшее число конфликтных ситуаций, чем в более благополучных в экономическом плане Ростовской, Волгоградской областях, в Москве и Подмосковье, куда массово мигрирует кавказская молодежь.

В частности, обстановка в Чечне, где почти нет межнациональных проблем, резко контрастирует с частым упоминанием чеченцев в качестве участников этнически мотивированных конфликтов в Москве и других регионах (самые резонансные - в Кондопоге и Пугачеве). Отсутствие подобных происшествий в самой Чечне обусловлено как фактической моноэтничностью послевоенной республики, так и авторитарным стилем управления Рамзана Кадырова, без бюрократической волокиты пресекающего всякий несанкционированный конфликт на подведомственной территории.

Вместе с тем в силу активного строительства в Грозном и других чеченских городах миграция и там постепенно становится фактором роста напряженности. Местные жители все чаще высказывают в социальных сетях недовольство тем, что застройщики нанимают низкооплачиваемых вьетнамцев и таджиков, а чеченские строители вынуждены искать работу в других регионах. Аналогичный процесс наблюдается в торговле: отсюда коренное население вытесняется азербайджанцами и китайцами. Проблема нелегальной миграции для Чечни также актуальна, ее решению, как и в других субъектах РФ, мешает коррупция. В то же время увеличение количества иностранных рабочих не вызывает заметного роста преступности в республике. Судя по всему, все объясняется местной спецификой: гастарбайтеры опасаются заниматься противоправной деятельностью, особенно сопряженной с насилием, соответственно, у местных жителей не возникает поводов для мести.

Восточная Сибирь и Дальний Восток

По объективным причинам регионы Восточной Сибири и Дальнего Востока (за исключением Приморского края) не попали в зоны риска, что еще не означает отсутствия каких бы то ни было проблем в сфере межнациональных отношений. Поэтому мы решили проанализировать этноконфессиональную ситуацию в данной части страны.

Дальний Восток - макрорегион, более тяготеющий к Азии, чем к Европе, и в силу географической удаленности сдержанно реагирующий на события в европейской части РФ. Регион крайне обширен и разнообразен: в его состав входят образованные как по национальному принципу республики, автономные округ и область, так и по территориальному - области и края.

Во многих регионах Дальнего Востока социальные процессы жестко подчинены экономическим, а именно - добыче того или иного продукта (нефть, газ, рыба и т.д.), что, соответственно, снижает вероятность значительных конфликтов. Немногочисленное население, дисперсное проживание также снижают, но не ликвидируют риск межэтнических конфликтов.

В большинстве национальных регионов Восточной Сибири и Дальнего Востока отношения между русским населением и титульной этнической группой вполне благополучны (небольшая численность коренных малочисленных народов Севера, их компактное проживание, давние традиции совместной жизни, межнациональные браки, отсутствие исторических сложившихся претензий друг к другу, наличие общих проблем). Отсутствие болезненных исторических тем приводит к тому, что юбилеи вхождения регионов в состав России не приводят к дискуссиям либо конфликтам.

В то же время отмечается наличие некоторой напряженности в Бурятии, Туве, Якутии, республике Алтай (относится к Западной Сибири, но во многих отношениях ближе к республикам Восточной Сибири и ДФО). К основным факторам, негативно влияющим на ситуацию, экспертами отнесены слабое социально-экономическое развитие, бедность, отсутствие либо банкротство имеюшихся предприятий (Бурятия, Тува и прочие). Именно бедность населения обусловливает неприязнь к приезжим и недовольство предоставлением последним любых преференций (даже незначительных). В Туве отмечается довольно высокий уровень претензий, носящих исторический характер, а также склонность трактовать события (преступления, кадровые назначения, победы в конкурсах) именно в контексте этнической принадлежности человека.

Стоит учитывать, что и в Туве, и в Якутии в 1990-е годы происходили межэтнические конфликты, формирование региональных этнократий и выдавливание русского населения, поэтому неудивительно, что в настоящее время многие решения воспринимаются сквозь призму межэтнических отношений, сохраняется ожидание конфликта. Для Бурятии, Тувы, Якутии и республики Алтай характерны взаимные претензии представителей разных этнических групп по поводу кадровой политики региональной власти, в республике Алтай данные претензии высказываются наиболее часто. О Якутии как регионе с наличием межэтнической напряженности говорили в первую очередь эксперты не из Якутии, а из других субъектов ДФО.

Эксперты из регионов Дальнего Востока чаще, чем другие, отмечали в качестве основного фактора межэтнической напряженности экономическое неблагополучие, которое уже приводит к оттоку не только русского, но и квалифицированного коренного населения. Отток жителей усугубляется нарастающим притоком мигрантов.

Миграция в регионы Дальнего Востока началась с некоторым опозданием и не с такой интенсивностью, как в европейской части страны, однако в настоящее время начинает вызывать аналогичные проблемы. Характерным для дальневосточных и восточносибирских регионов является небольшой масштаб северокавказской миграции и значительный - среднеазиатской. Приезд гастарбайтеров связан, как правило, с большими инфраструктурными и строительными проектами, которые разворачиваются в нескольких регионах (в основном в Приморском крае), нарастание межэтнической напряженности коррелирует с ростом числа новых проектов. В основном напряженность связана с выходцами из Средней Азии, а не Китая. Выступления гастарбайтеров и конфликты в их среде часто связаны с плохими условиями труда и дефицитом рабочих мест. Прямой же конкуренции за рабочие места с местным населением в настоящее время не наблюдается по причине занятия разных ниш на рынке труда, однако настороженность в отношении мигрантов растет. Последнюю усиливают рост преступности и конфликтов между самими гастарбайтерами, спровоцированные межгосударственными конфликтами в Средней Азии. Нарастание миграции (особенно из Средней Азии) приводит к росту числа бытовых конфликтов, что отодвигает на второй план проблемы взаимоотношений русского и титульных этносов.

Этнократизация власти в республиках уже практически завершена, и началась внутриэлитная борьба между отдельными группировками, сформированными, как правило, по земляческому принципу (выходцы из одного района). Соответственно, приходя к власти, один клан начинает вытеснять другие, и межэтнические отношения могут играть здесь второстепенную роль: представитель титульного этноса может вытеснить как русского, так и представителя своего же этноса, принадлежащего к другому клану. Эксперты из Бурятии выразили озабоченность сломом прежней системы этнического баланса в органах власти, а также назначением варягов, начинающих кадровые чистки. Зачастую распределение при голосовании носит этнический характер (характерно для Тувы).

Снижение количества и остроты конфликтов сопровождается консервацией управленческих структур и закреплением кумовства, носящего ярко выраженный клановый характер. Основным фактором отъезда русского (а также части квалифицированных представителей титульного) населения становится социально-экономическая неустроенность и проблемы с трудоустройством (получением адекватного квалификации места). Отток специалистов создает в том числе языковую проблему, что особенно характерно для Тувы: нехватка учителей-носителей русского языка приводит к тому, что молодые тувинцы просто не могут разговаривать на русском, что, в свою очередь, является одним из факторов конфликтности. Несколько выделяется на фоне даже остальных труднодоступных регионов Чукотский автономный округ, на территории которого фиксируется почти полное отсутствие преступности и прочих социальных девиаций (включая межэтнические конфликты). Объясняется все изолированным положением Чукотки, низкой транспортной доступностью, приграничным статусом, суровым климатом и, как следствие, отсутствием миграции в привычном понимании. Единственный фактор напряженности, сближающий Чукотку с остальными субъектами РФ, - интернет-активность базирующихся за пределами региона групп, провоцирующих конфликты.

В отношении Восточной Сибири и Дальнего Востока эксперты отметили отсутствие внятной государственной политики по ряду направлений, в частности по привлечению рабочих-мигрантов. Высказано недоумение неравномерностью распределения квот между приезжими рабочими из Китая (которых не всегда пускают из-за нехватки квот) и Средней Азии (которые въезжают беспрепятственно). По мнению опрошенных экспертов, целесообразно предоставлять квоты рабочим именно из КНР, так как последние, не зная языка и не желая оставаться, уезжают после окончания срока работы, в отличие от мигрантов-среднеазиатов.

Отмечено также, что вложения в титульный этнос без соответствующих программ привели не к развитию традиционного сельского хозяйства, а к покупкам недвижимости и появлению спекулятивного капитала среди представителей титульных этносов; непродуманная политика в отношении малых коренных народов в сфере традиционных промыслов (рыболовство) иногда вызывает конфликты; клановость (улусность) при распределении должностей привела к вытеснению квалифицированных специалистов и оттоку населения.

The end should

Гроздья гнева. Украинский кризис и миграция